Холодный север

Грохот разлетался по замку, и казалось, что ничто не могло остановить двух яростных ангелов мести.

В главном зале везде были мёртвые тела. Лишь вокруг ярла Бронгольда собралась целая туча ощетинившихся копьями воинов. Тот спрятался за их щитами, словно трусливая девка.

- Выходи! – прорычал Валера, сходу снося двух крайних телохранителей.

Остальные поняли, что ждать бессмысленно и бросились в атаку. Отходя назад, попаданцы принялись палить по ним, сшибая их прямо на ходу. Тяжёлые пули прошибали доспехи, сразу останавливая врагов.

- Кто вы такие? – перепугано заорал чернобородый здоровяк, падая на задницу. Он принялся отползать от них, закрываясь руками, но упёрся спиной в одну из лавок, - что за чудовища?

- А ты думал, - едко процедил Чизман, - что любой может пройти через Ледяные Пустоши? Ты ошибся! – он вскинул дробовик, нацелив его на жирного ублюдка.

- Не надо! Прошу! – отчаянно взмолился ярл Бронгольд, - не убивайте меня! – он закрывался руками и дрожал от ужаса. Вокруг была тишина, так что его вопли и рыдания разлетались среди опустевшего зала.

Валера косо глянул на своего спутника, а тот на него. Оба стояли и целились в этого здоровяка, который молил о пощаде. А вокруг лежали мёртвые тела убитых и убийц. Всюду кровь и ужас. Самое время, чтобы одуматься и отступиться. Наверное, было достаточно трупов на сегодня…

И в этой тишине друг за другом грохнули два выстрела.

Валера снял палец со спускового крючка. Серый дымок выходил из ствола, совсем беззаботный и лёгкий, будто бы дымилась какая-то сигарета.

- Так ему, - бросил Чизман, со злостью сплюнув на пол.

Оба отошли от трупа и направились к выходу. Делать им здесь больше было нечего.

- Кто вы такие? – долетел до них чей-то стон.

Попаданцы резко обернулись. Из-за стола, цепляясь за столешницу, приподнялся ярл Сигурд.

- Мы? – Комаров замер, явно слегка озадачившись, - мы два южанина, которые смогли пройти через Ледяные Пустоши и не смогли пройти мимо несправедливости.

- Дочь? – прохрипел в ответ тот, зажимая ужасные раны на груди. Его яркая и цветастая одежда была вся разорвана, а ткань вся промокла от крови, - моя дочь?

На лице Чизмана заиграли желваки.