Когда живые позавидуют мертвым

Его мифриловая кольчуга была разорванной в нескольких местах, но он осознавал, что отделался довольно легко. Нападение омерзительных трупов стоило жизни нескольким его боевым братьям и сестрам, и паладин поклялся себе, что некромант дорого заплатит за гибель каждого из них.

Он поднял свой меч.

— Братья мои! — закричал он. — Мы понесли тяжелые потери, и несколько наших братьев и сестер погибли. Настало время отомстить за них!

Его голос разнесся по всему склепу, и храмовники громкими криками выразили свое согласие.

Вслед за паладином они зашагали вперед, и хоть им еще не раз приходилось отражать атаки мертвецов, слова Аргуса наполнили их энергией.

Храмовники двигались по темным и душным залам некрополиса, через неестественно искривленные коридоры. Затхлая вода сочилась из щелей, а порывы влажного ветра, непонятно откуда взявшегося под землей, звучали вздохами призраков. Омерзительные полоски черной плесени и лохмотья полуистлевшей ткани задевали их по шлемам и пачкали белоснежные одеяния, оставляя скользкие слизистые следы.

Чем дальше они углублялись в чрево подземелья, тем хуже гуще становилась тьма. Свет фонарей уже не мог развеять черноту подземелья и вскоре область зрения храмовников сократилась до пары метров. Было очевидно, что неестественная тьма была вызвана колдовством некроманта.

Аргус двигался в первых рядах, когда перед ним возникли неясно двигающиеся тени, он лишь плотнее перехватил рукоять меча. В следующее мгновение на него выскочило наполовину сгнившее существо с распоротым животом, из которого свисали жгуты внутренностей.

И это было еще не самое худшее. Целая толпа оживших мертвецов с раздувшимися, разваливающимися на куски телами устремилась к храмовникам, протягивая руки с длинными загнутыми когтями. Голубоватый огонь в их глазницах горел жаждой убийства, толпа мертвецов продолжала приближаться, и паладин бросился в бой.

Он в прыжке нанес удар щитом, шея ближайшего противника хрустнула переломившись от сильного удара.

Едва успев приземлиться, Аргус развернулся, успев обезглавить мечом еще двух мертвецов. Объятый белым пламенем клинок метался во тьме, сверкающее лезвие кололо и рубило чудовищ с непостижимой быстротой. Кого бы ни коснулось это оружие, противник мгновенно падал, словно марионетка, которой обрезали нити.

Аргус не останавливался ни на мгновение, он прыгал, уворачивался и наклонялся, уходя от протянутых костлявых рук.