Когда живые позавидуют мертвым

Его противники действовали без всякого плана, ими двигала просто неугасимая ненависть мертвецов, стремящихся уничтожить все живое. Паладин проявлял невиданные чудеса ловкости, и при каждом смертельном выпаде под кожей вздувались и перекатывались узлы упругих мускулов.

Но сколько бы врагов ни уничтожал паладин, их количество не уменьшалось, и под неослабным натиском он был вынужден медленно пятиться назад. Он не видел куда шагает, тьма обступила его со всех сторон. Он даже был не в состоянии рассмотреть свою собственную вытянутую руку.

Пятясь назад, паладин вслепую рубил мертвецов, пока земля внезапно не ушла у него из-под ног. Аргус почувствовал как куда-то проваливается, но уже ничего не мог сделать. Несколько мгновений падения, а потом резкий удар, от которого едва не треснули все кости. Глаза заволокло кровавой пеленой, и боль охватила всю левую сторону тела.

Вокруг было темно, но это была обычная тьма подземелья, а не чары некроманта и пылающий меч паладина без труда смог осветить окружающее пространство.

Аргус поморщился, его левый бок был пронзен изогнутым металлическим прутом, на который ему не повезло упасть. Густая кровь окропила белые одеяния, когда паладин со стоном выдернул из себя штырь. Рана была неприятной, но Аргус не спроста носил титул паладина и подобная ране не могла убить его. Несмотря на головокружительное падение, воин быстро сориентировался и встал на ноги.

— Братья мои! — позвал он. — Руфус, Витус!

Лишь насмешливое эхо прилетело в ответ. Паладин раздраженно выругался, обнаружив, что остался один.

Быстро оценив положение, Аргус понял, что находится на нижних уровнях гробницы.

Его цель была где-то поблизости, он сделал несколько шагов, и внезапно усомнился в правильности выбранной тактики в данной вылазке. Но, несмотря ни на что, ненависть к Некроманту ничуть не остыла. Паладин застонал от боли в боку и продолжил путь.

Впереди послышались слабый стон и шарканье босых ног — первые звуки, которые можно было отчетливо различить. Они доносились из-за массивных дверных створок, которые то открывались, то закрывались, словно пасть какого-то хищного животного.

При очередном раскрытии створок в щель просунулась рука с длинными когтями и вцепилась в каменную кладку стен подземелья. С длинных загнутых когтей капала мутная жидкость, а ткани конечности были изъедены язвами с копошащимися в них личинками. Вслед за первой в щель просунулась вторая рука и с невероятной, для явно больного существа, силой раздвинула створки.