Сквозь Ад и обратно

Кровь, яд и осколки хитина разлетелись по сторонам. Внушительный участок головы графини отсутствовал. Но она все ещё не собиралась умирать. Ее хватка ослабла, и Гатсу удалось выбраться из захвата, он что было сил ударил ногой по сколопендре, сразу же скривился от боли. Его ноги были сломаны. Я выстрелил в демоницу, оторвав ей одну из многочисленных лап, затем ещё раз и ещё. Графиня тоже не собиралась сдаваться, она атаковала Гатса мощным хвостом, оканчивавшимся ядовитым жалом. Мечник заблокировал удар мечом, но устоять не смог — повалился на землю.

Сразу после этого, сколопендра кинулась на меня, сбила с ног мощным ударом. Одна из лап насквозь пронзила мое левое бедро. Прямо перед моим лицом оскалились ее жвалы, похожие на кривые иглы. Я все ещё сжимал в руке цепной меч, которым что было сил пронзил нависшую надо мной тварь. Меч с громким хрустом вгрызся в тело графини, меня всего залило кровью и перемолотыми внутренностями.

Гатс подскочил сбоку и, широко размахнувшись, рубанул мечом, закончив борьбу одним ударом, разрубив тварь надвое.

— А-ха-ха, потрясающе! — кричал он. — Ты — высшее существо, а сейчас сдохнешь, как свинья на бойне!

В голосе мечника звучали сумасшедшие нотки.

— Не-е-е-ет!!! — пронзительно завизжала графиня. — Невозможно! Не убивай меня! Ты лишь жертва, ты не можешь убить меня…

Я сбросил с себя ее искалеченное тело и вскочил на ноги. Хотя вскочил — это громко сказано. Я с трудом поднялся, опираясь на плечо Юргена, который закончил отстрел культистов и подбежал ко мне.

Рана оказалась паршивее, чем я думал, кровь уже пропитала штанину и продолжала покидать мое тело, я снял свой комиссарский кушак и туго перевязал ногу. Голова кружилась от потери крови и общего истощения.

Гатс продолжал рубить графиню, снова и снова обрушивая на нее удары огромного меча, с каждым ударом ее крики боли и отчаяния затихали. А вместе с ними и моя надежда вернуться домой. «Неужели мне суждено умереть в этой дыре?» — мелькнула мысль.

Я достал из кармана злосчастный камень, он едва не выскользнул из моих окровавленных рук. Крик графини все ещё звучал в ушах. Я едва успел подхватить бехелит и с удивлением заметил, что он здорово преобразился. Беспорядочно разбросанные по нему органы теперь представляли лицо, плачущее кровавыми слезами. С опозданием я осознал, что кричит уже не графиня. Звук издавал сам камень, крик все сильнее ввинчивался в мозг, как будто бехелит кого-то звал.