Эльфийская сага. Изгнанник

Несчастный связанный юноша валялся у его ног, точно собака, и трясся от страха, толком не осознавая, что его жизнь стала предметом торга принца и главнокомандующего.

- Все, что угодно, - стоял на своем Габриэл, впиваясь голубыми глазами в хищное лицо Его Высочества.

Сам того не ведая, он подался вперед и закрыл Эридана собой, остро чувствуя, что просто обязан спасти жизнь мальчишке. Хватит с Эбертрейла мертвых пустых глаз Алиана Горного Лиса, пролитой королевской крови, багровых рек, текших по улицам. Хватит.

- Хм, а ты прав, друг мой, - Брегон похлопал Габриэла, стывшего перед ним ледяной статуей, по плечу.

К удивлению Эридана, уже прощавшегося с жизнью, принц неожиданно махнул солдатам, - этого в клетку к остальным. Пленные солнечные никогда не помешают. На рудниках и в шахтах работы хватит на всех.

Эридана, не проронившего больше ни слова, поволокли по коридору в противоположную от выхода сторону. Габриэл задумчиво проводил взглядом ни чем на первый взгляд непримечательного пленника. Призрачный голос души глухо шептал: с этим пепельноволосым мальчишкой судьба столкнет его еще не раз.

… Указ принца Брегона был исполнен. Вечером того же дня на залитой кровью площади соорудили помост, где короля Аннориена, его прекрасную жену и малолетнего сына казнили. Их головы насадили на пики и выставили среди испепеленных руин, их обезглавленные тела бросили тут же на потеху воронью.

Несколько ночей темные эльфы свирепствовали в городе, разыскивая свиток, хранивший тайный путь в Иссиль Итин, добивали раненных, отлавливали тех, кому удалось укрыться во время штурма и рушили то, что уцелело во время атаки.

В это было невозможно поверить, но столица солнечных эльфов пала под натиском всего трех сотен солдат – личной гвардии Его Высочества, выделенной королем в качестве стражи-телохранителей. На месте бриллианта Верхнего Мира, богатого и счастливого града остались одни развалины и руины.

Окраины Белого Леса близ побережья Западного озера отныне дремали в скорбной тишине, покрытые кровавыми зарослями, обломками каменных стен и доселе величественных замков и крепостей.

Все, кто смог сбежать – разбежались, а на обломках мрамора и осколках стекла свили гнезда птицы и поселились древесные лягушки. По ночам омерзительно и протяжно выли шакалы, забредавшие сюда из соседней Пустоши, а на рассветах и закат кричали пересмешники – оплакивая незавидную судьбу сметенного Эбертрейла.

Габриэлу насилу удалось убедить Брегона не преследовать беженцев.