Эльфийская сага. Изгнанник

- Я говорил королю, скажу тебе, я приму любую его волю, - холодно бросил Габриэл, порядком утомившийся от сторонних упреков. К тому же смутное чувство тревоги, полнившее сердце, начинало отдавать ледяной болью и лишать его выдержки - его правая рука, покоившаяся на рукояти, невольно ее сомкнула.

Громкий гул барабанов повторился. Меж спинами гостей заблестела большая, огороженная цепями, арена. В каждом из ее углов несли молчаливую службу вооруженные гвардейцы. А посреди, сцепившись меж собой, боролись гермероссцы в одних набедренных повязках.

По бронзовым мускулистым телам струился пот и в свете ламп блестел сандаловым маслом. Гладиаторы рычали, обнажали острые клыки, били змеиными хвостами, сверкали зелеными глазами с прозрачными веками и пытались свалить друг друга с ног, ткнув лицом в бархатистое покрытие – тот, кто первым «ляжет» и считался проигравшим.

Габриэл задержал взгляд на гермероссцах, пыхтевших в столпе хрустального света, разглядел у ограждения Эджиннала, Агату и сына Сирилла Свена - дети, захваченные борьбой легендарных воителей, хлопали и визжали от удовольствия, - и вышел из толпы.

Командор двинулся рядом. Они пересекли городскую площадь, прошли вдоль стройных колоннад, в тенях которых играл Элейский оркестр десяти флейт, лютней, вьелей и трех мандолин и вышли к овальному постаменту.

Королевское ложе располагалось на каменном возвышении под навесом неприступной стены. На огромном, переливающемся серебром троне, высеченном из кварца, возвышался король.

Устало откинувшись на спинку, он почти не следил за таинством торжества - по его отрешенному лицу бродили тени сомнения и бессилия.

Рядом в обитом кожей кресле с изогнутой спинкой из черного хрусталя и такими же ножками сидел бледный, осунувшийся принц. Еще одно кресло с противоположной стороны пустовало. Оно принадлежало королеве, но после ее смерти осталось не занятым.

- Его Величество в раздумьях, - заметил Сирилл. – В честь праздника Иссиль, он приказал отпустить пленных, пригнанных Брегоном из Эбертрейла.

Узнав о приказе короля, Эрл Плетка впал в приступ безумия.

- Этого зверя давно пора повесить, - процедил сквозь зубы Габриэл, искренне недоумевая, почему Теобальд все еще держал это ничтожество на службе, пусть и не в рядах королевских войск, а при тюрьме, но все же.

К высоким полированным столам без устали подносили кувшины с великолепным либерским вином, терпкими и ароматными до головокружения наливками.