Пепел перемен

В переулке между забегаловкой «Сладкий бриз» и цирюльней, кричала и тщетно отбивалась юная дева с разодранной юбкой. Рядом с ней, спустив штаны шарил руками один из Харийцев. И следы подобных насилий были везде, в виде женских трупов, с распахнутыми в стороны декольте, выпирающими грудями и стеклянными глазами, полными апатии и отрешённости. Корнуэл стоял среди всего этого кричащего, гудящего, вопящего и шумящего хаоса как восковой солдатик, на которого не обращали внимания. Вот перед ним, всего в каких-то трёх шагах пробежал хариец, впечатав каблуком сапога шлем одного их умерших рыцарей в землю; вон там, другой, прижав коленями руки латнику, тыкал ему в глаза прутиком, улыбаясь во все тридцать два.

—Может я уже умер? Я призрак этого поля и по этому меня не видят? Или…

Или люди сотворившие такое с городом, превратились в зверей и теперь реагируют только на движения.

—Отстань! Не надо, пожалуйста! – кричала девка из подворотни.

—Помоги, - вторил голос одного из пехотинцев под ногами Корнуэла.

Порез на его лице проходил через левый глаз, нос, рот и челюсть. Каждое слово этого парня сопровождаюсь адской болью, а в уцелевшем глазу закипали слёзы. – Отдам всё, выф-фащи меня…

—Да… хорошо, - Корнуэл присел и едва не упал, когда пробежавший позади некто, толкнул его в сторону. – Не бойся. Мы своих не бросаем.

Он взял его за подмышки, поднял. Парень задрожал под руками и просипел.

—Я ж помру, а? Помру?

—Нет, - Корнуэл с коротким движением загнал нож парню в подмышку.

Тот дёрнулся и осел. – Не в этом аду…

Опустив тело обратно на землю, рыцарь упал рядом с ним и закрыл глаза.

—Знаете шта я подумал, мужики? – крикнул знакомый голос гетмана со стороны кострищ. – А я сегодня добрый. Человечность, мать её, по душеньке моей заскреблась посудная. Я тебя, проповедник, отпущу. И не блести тут глазами, продажная шельма!

—Двести… нет, триста талеров! – в последнем выдохе выплюнул до селе молчаний священник, глядя как его соседу разрезали путы.

– Эй! Эй, Ристор, помоги! Я… я не хочу кончать на костре!

Ристор не ответил. Упав с бревна и костра, он молча встал на ноги, опустил глаза в землю и быстро перебирая ногами посеменил к развороченным взрывом воротам.

—РИСТОР!

—Молчи, аказия, иль прежде чем огонь тебя коснётся, энто стрела наша сделает. У коленку, естессна, инач урока на тот свет ты не усвоишь.

Священник захныкал и после вовсе залился в истерике.