Пепел перемен

Это было видно с первого взгляда на торчащие из земли, перекошенные овны и домишки, сарайчики и бегающую в огромной куче грязи на дороге детвору. Там же были и матери неугомонных мальчишек и девчонок, что стояли на краю грязевой ямы и ждали, когда их чадо подойдёт достаточно близко к краю, чтобы его выловить. В воздухе, за исключение смердящего запаха сортира, стояли ароматы печёного хлеба.

Не долго думая, Рэдрик спрятал руки с колодками в полы рубахи и двинул вперёд, на ходу очерчивая легенду о несчастной жизни странствующего монаха, которого нагло остановили на дороге бесчестные грабители и не хитрым способом, решили поглумиться над божьим служителем.

Благо, долгое служение и работа при храмах дали все нужные составляющие текстов и слога.

Бежать галопом подальше от ненавистного и смердящего места парень не стал, ибо знал, что портал, созданный вороном отследить так просто не получится, и конвенту на то понадобиться не менее чем неделя. Достаточно времени чтобы просто обдумать произошедшее, и выстроить хотя бы подобие плана.

На дороге заверещал наглого вида малец, чёрный, что та свинья в сарае. Сгорбленный, тощий как жердь мужичок, оголивший волосатую грудь и заросли на подмышках, держал этого чёрного мальца за руку и утопая ногой в грязи и пытался выбраться на сушу. Парнишка тем временем брыкался, бил мужчину грязными руками, пинал ногами, оставляя на голых боках грязевые разводы. Прочие же юнцы, попрятавшиеся под молодыми березками, многозначительно посвистывали, зная что просто поркой этот мальчишка не отделается.

Рэдрик прятался за гнилой оградкой, привалившись к ней спиной и вытянув ноги. Ушибленные рёбра саднели, руки посинели и распухли. В попытке вспомнить хоть какое-то отмыкающее заклинание, парень потерпел сокрушительное поражение, и в отчаянии начал тихо, сдержано биться затылком о ограду.

Послышался ритмичный конский топот.

Люди за оградой запищали, а затем затихли. Дети тут же повылазили из лужи и ретировались к кустам цветущей чёрной смородины.

Со стороны леса, окружающего местные поля и пастбища, выехала кавалькада из полутора десятка человек. Шестеро в латах, с торчащими из седла копьями, и у каждого такого было по мальчишке оруженосцу, а то по два.

Сбавили они ход, только когда на дорогу перед злосчастной лужей вышел гордого вида мужик: руки, что те окорока, закасанная по локоть суконная рубаха с натянутым поверх кузнечным фартуком, и густая, вьющаяся борода.