Пепел перемен

– Это ваш бывший господин и извольте обращаться к нему по имени.

—Робин… - начал Фессельдрах и впервые за долгое время в голосе у него в замену стали пришли горечь и бесконечная усталость. – Не стоит цепляться за прошлое. Лучше иди проведи брата в небесные чертоги, пока есть такая возможность. Я подойду позже.

И даже сейчас Робин не заплакал. Просто развернулся спиной к отцу и ушёл.

Капелла была окружена частой колоннадой, что кончалась белеющим в солнечном свете куполом, испещрённым белым стеклом.

Из-за подобного решения архитектуры было оправдано и создавало иллюзию опустившегося на мертвеца «божественного» света. Но Робин считал это идиотизмом. Не было никакого бога, есть только дьявол, ибо будь первый в действительности, он бы не допустил того что было допущено, а дьявол… его прихвостни ходят по земле, истончают мрак и убивают добрых и близких людей. Тому пример Этельред, выходенец из Тайлера, чародей, малефиций и ренегат.

—Вон! Все вон! – твёрдо бросил в полумрак Робин, обращаясь к людям в белых и серых рясах с крестами на голо.

—Но… - попытался возразить один из монахов, но встреча с взглядом юного лорда заставила слова застрять в глотке. Пошептавшись с друг другом, белые рясы медленно выплыли из капеллы, закрыв дверь с той стороны.

Робин остался один на один с ярким белым лучом и блестящим, бледным телом брата. Лёжа на монументе из белого камня, Эдвиг смотрел закрытыми глазами вверх. На груди его блестел возложенный меч, металлические клёпки на кафтане и перчатках вспыхивали в опустившимся белом свете.

Но то лицо что было на лице мертвеца, уже Эдвигу не принадлежало: сухое, высушенное, с упавшими щеками и впалыми глазами. Запах исходивший от брата был сладковато приторным, заставлявшим уйти, бросить всё, сесть на коня и ехать по поручениям отца. Всё, лишь бы не стоять на месте.

—Надеюсь ты в лучшем мире, братец, - улыбнулся Робин и положил руку на плечо Эдвига. Скупая, маленькая и юркая слеза быстро пробежала по скуле и рухнула в полы церемониального кафтана.

Далее следовала короткая молитва, заученная ещё в детстве под наставления матери, пока та не скончалась при необычных обстоятельствах. В дар Робин отдал брату серебряный медальон с красным и зелёным драгоценным камнем, намотав его на окостеневшее запястье. Разогнуть пальцы он не смог.

—Не думаю, что Тот мир, можно назвать лучшим, - прозвучал хрипловатый голос откуда-то из-за колонн.