Привратник из секс-шопа

Когда из мебели что-то выпадало, из прохода выбегали карлики и начисто все подхватывали, унося в повозку. Коте только оставалось вспоминать, что это там было в шкафах и полках.

С ковром и мебелью было покончено, цыган с молотком и гвоздем достал из кармана черный жирный маркер, подошел к картине и нарисовал на лице усы.

Закончив, все запрыгнули в кибитку, зубатый влез на облучок, стегнул лошадь, и та попятилась задом. Когда весь цирк отъехал метров на десять, послышалась возня и крики. Из прохода вышла усатая женщина, подошла к уснувшему в углу с трубкой карлику, сунула трубку себе в рот и затянулась.

Трубка погасла. Не спеша она сходила на кухню, где щелкнул автоподжиг газовой плиты. Через некоторое время она, пыхтя и пуская вонючий травяной дым вернулась, подняла недопитую бутылку, вручила ее грустному и немного сердитому Коте, потом подошла, нежно взяла карлика на руки и скрылась в проходе. И только тогда снова послышалось цоканье копыт и удаляющийся скрип колес.

Ребята повернулись и посмотрели на испорченную картину.

Читая их мысли, из прохода уже спешили. Пара лакеев тащила другую картину на смену этой. Новая была в два раза больше, и на ней был изображен Святослав. Он держал хлебный нож с зазубринами в одной руке и надкушенное яблоко в другой. Он свойски подмигивал.

Наша служба и опасна, и трудна

Послышался хлопок балконной двери и запах сигаретного дыма. Табачный дым смешался с запахом жженого кизяка.

Вошедшие в квартиру с балкона Григорий и Святослав уставились на Машку. Та уставилась на них в ответ.

— Ну, ладно, — сказал Свят и щелкнул пальцами. Цыганский дым закружился и улетел в сторону кухни.

— А… простите… — догадалась Машка, что имелось в виду.

— Другое дело, сказал Святослав и довольно смотрел на свой портрет.

На портрете в это время начали проступать усы маркером.

— Да, другое! — сказал с сомнением Григорий и обратился к ребятам, — Присаживайтесь!

Святослав похлопал в ладоши, и недавно принесшие картину лакеи, унесли ее обратно в проход.

Коте вручили большую и тяжелую книгу.

Та на удивление оказалась довольно сносной по весу.

— Открывать и писать в ней дозволено лишь тебе, вратарь, — начал объяснения Григорий.

Котя открыл книгу, формально полистал и положил возле себя, сверху легло большое красивое перо. Одна сторона его была черной, а вторая белой.

— А где брать чернила? — спросил Котя, — И нам уже можно покидать квартиру?

Четверо его товарищей затоптались на месте, намекая, что живо интересуются этим вопросом.