Привратник из секс-шопа

Вопрос про покидание остался на паузе.

— Нет, никакие чернила не смогут оставить в книге ни черточки. Требуйте платы с гостей! — продолжал пояснять Григорий.

— И чем они будут мне платить? — Котя совсем запутался.

— Не возбраняется принимать дары, но и требовать не по правилам, — включился в разговор белый, — а нужный минимум перо с них и само взыщет.

— Можно в двух словах, — выпытывал ответы Котя, — что я хоть должен буду вписывать в эту книгу? Я могу зачеркивать? А если клякса…

— Дорогой… эмм… — запнулся белый.

— Константин Романович Орешкин, — напомнил ему появившийся из прохода лакей в жабо и с картиной под мышкой, — известный среди друзей, как Котя. — в другой руке лакей держал губку, которой пытался стереть маркер. Но ребята заметили, что у него ничего не вышло, и теперь вместо лица на картине было буйство красок.

— Спасибо, Галь! Дорогой… Котя, позвольте я буду вас считать своим другом. И уж если не другом, то хотя бы считайте меня вашим… поклонником. Вам удалось… так сказать, вызреть и обзавестись достаточно преданной, пусть и немногочисленной командой, но этого, я думаю, будет достаточно.

— Вполне, вполне, — уверенно кивнул серый из Иару. — Предыдущий так до конца и не освоился, жаль его команду. Особенно паучиха толковая у него была, — и он поджал губы, выражая соболезнование. Ребята вчетвером печально сглотнули.

После чего белый позволил себе продолжить.

— Досточтимый Котя, вы не то, что не поставите кляксу, вы даже вкривь написать не сможете.

— Молодой вратарь, кажется, еще спрашивал о предмете своих записей, так вот, — подхватил серый, — вы будете вносить в книгу учета все проносимые между мирами магические артефакты. — серый сделался довольным, он нескрываемо напитывался любопытством десяти пар глаз, уставленных в этот момент на него. — И их назначение.

— Мирами? — спросила Наташа, и все ребята подались вперед, выражая крайнюю степень внимания и восторга.

В наступившей тишине послышался лязг старой двери, доносящейся из прохода.

Но оттуда вышел статный здорового вида мужчина в старомодном макинтоше и с саквояжем.

— А вот и первый посетитель, — сказал серый, — уважаемый, вы не видите, еще закрыто, будьте добры, обождите за своей дверью. Вас позовут.

— Да-да, как скажете, светлейший, — сказал посетитель из Викторианской эпохи и ушел назад в темноту.