Сила, способная изменить мир: Предназначение

Уши у меня не железные… Погоди, я вспомню, как там было.

— Я думаю, что могу спеть эту колыбельную.

Анью прикрыла глаза, вслушиваясь в голос, что пел у неё в голове, повторяя мотив. Колыбельная, что она пела, странным образом успокаивала и, казалось, вместе с мелодией из неё изливается и душевная боль.

— Поверить не могу! Это же песнь Нинав. И даже лучше получается, чем у бургомистра. Гляди! — Пэн нетерпеливо дёргал её за волосы.

Рядом с ними раздался жуткий грохот. Анью распахнула глаза, опасливо делая назад несколько шагов.

Огромная голова медленно поворачивалась к ним. Тортоик по-прежнему спал, если судить по закрытым глазам, но по какой-то причине он медленно открыл рот, касаясь нижней губой площадки на которой они стояли.

— Ну, пошли. Путь в сердце открыт.

— Ты это сейчас серьëзно?! Ты предлагаешь идти к нему в рот? — Анью даже с места не сдвинулась.

— Ну да, — Пэн явно не понимал её сомнений.

— Я не знаю как у великанов, но у всех остальных через рот можно попасть разве что в желудок.

Мне не сильно хочется быть переваренной.

— Не волнуйся, там безопасно, — Пэн ободряюще похлопал ладошкой по её щеке, — Я читал. Гляди, он как будто нас зовëт.

— Или хочет сожрать, — скептически подметила Анью.

Не то чтобы слова мококо успокаивали. В конце-концов, смотрители уже давно не наведывались внутрь и многое могло измениться. Анью помедлила немного, сосредотачиваясь на своих ощущениях и эмоциональном фоне даро.

— Как будто ты прислушиваешься к моим советам, — усмехнулась Энвиса.

Аньюриэль подошла вплотную к открытому рту, вслушиваясь, стараясь различить что-то в едва слышных шумах. По крайней мере, не было неприятного запаха. Она медленно поставила ногу на губу, готовая в любой момент отпрыгнуть в сторону. Тортоик не двигался.

— А на сколько он открыл рот? Мне же не придётся потом выбивать ему зубы, чтобы вылезти.

— Не переживай ты так, опять споёшь и всё. Неужели все кокомо такие нервные?

— Я не нервная, я предусмотрительная, — парировала Анью, уже смелее входя в раскрытый рот.

Внутри было темно, впереди был только длинный каменный туннель. Колдунья призвала Шанти для освещения и двинулась вперёд. За их спиной медленно погружалось в океан солнце, окрашивая небо и море всеми оттенками алого и желтого. Если бы Тортоик мог открыть глаза, то несомненно восхитился бы тому, какой великолепный вид открывается с высоты его роста, но могучий великан спал слишком крепко.

***

Они продвигались по туннелю уже около получаса.