Свободу демонам! (Том 1 и 2)

Но тут не только это, — я посмотрел на кресло. — Тут страх стоматолога, а ещё страх, что у меня вырежут органы.

— Серьёзно?

— В детстве нас пугали, что в летнем лагере нас будут резать на органы. Но дело не в этом. Ещё страх предательства.

— Что? — удивился демон.

— Я боялся, что меня предаст друг. Хотя мы с Арламом ещё не друзья, но садист кричал, что это Арлам меня сдал. Мне стало немного не по себе. И что дальше? — задумчиво сказал я. — Ну пошли, чего тянуть. Дальше тоже какая-нибудь хрень.

Я дошёл до двери этого помещения…

И оказался на улице.

Троллейбусная остановка на Сувенирах. Зима, я в дублёнке, шарфе и шапке-ушанке. Стою, мёрзну, хочу уехать домой. Скоро полночь, троллейбусы перестанут ездить, а я ждал свою "тройку".

— И что, страх не успеть до дома? — Максвелл прополз по грязному льду, который дворник засыпал песком. — Мог бы уехать на такси.

— Ага! Знаешь сколько оно стоит? Но суть не в этом.

— Э, братиш, — раздался гундосый голос. — Есть чё закурить? А?

— Не курю, — сказал я.

— Каво? Спортсмен, что ли?

В свет единственного работающего фонаря вошёл гопник с тупой мордой.

Зашитые кроссовки Pumma, спортивные штаны с полосочками, грязная китайская куртка с надписью "Rusia" и бело-красно-синим флагом (китайцев не смущала ошибка в названии и флаге), а ещё вязаная шапочка с легендарным брендом Abibas.

И конечно же, гопник грыз семки и сплёвывал их прямо перед собой.

— Я тя спрашиваю, ты чё спортсмен? А?

Больше всего меня раздражала это «А?» в качестве вопроса. Я помню эту встречу, тогда гопник отжал у меня пятьдесят рублей на «грев пацанам на зоне».

И мне пришлось ночью идти в Сосновый. Холодно, скользко и страшно.

Но сейчас я не тот школьник.

— А ты кто по жизни? — продолжал гопник. — Каво из пацанов знаешь? Я Тоха Синий, меня тут все знают.

Я не знал, кто такой Тоха Синий и почему его так назвали. И мне он надоел.

— Пацанов на зоне подогреть бы надо…

Я не дослушал, просто взял и толкнул его.

— Да ты чё? — он достал китайский нож-бабочку. — Я тя щас…

Всего один удар, гопник упал на лёд, стукнулся башкой и… исчез, оставив только после себя модную одежду.

И сразу остановился троллейбус. Пустой, без водителя и кондуктора.

— Туда? — спросил я.

— Верно, — отозвался Максвелл и заполз первым.

Только я оказался не в троллейбусе, а в сортире. Ещё одно неприятное воспоминание из детства. Но на этот раз всё будет иначе.

— Окунай его! — кричал Женя, наклоняя меня всё ниже над толчком. — Сильнее!

Их трое, Женя, Саня и Лёха, мой тёзка.