Свободу демонам! (Том 1 и 2)

Я закончил такт простенькой сбивкой по всем барабанам, и начал новый с удара в тарелку крэш. Уши протестующе заныли от громкого звука.

Теперь пора усложнить. Я вёл партию в прежнем темпе, но добавлял мелкие детальки. Едва слышимые ноты по малому в промежутках между сильными ударами, двоечки бочкой, иногда приоткрывал тарелки хай-хета.

Самое сложное, когда я учился — научить двигаться все руки и ноги отдельно друг от друга. Каждая конечность играет собственную партию, но все вместе они должны заставить музыку звучать лучше.

Гитарист с бородкой подобрал какую-то мелодию. Пока она звучала слабо, но как-то только присоединилась бас-гитара, всё пошло намного круче.

Когда я только учился играть с другими, то понял, что анекдоты про бас-гитаристов — правда. Но басист — лучший друг барабанщика. А этот был высшего класса. Этот играл по-настоящему жирно.

Правой рукой я повёл партию в здоровенную блестящую тарелку райд, а левой ногой начал нажимать педаль хай-хета. Двойная тарелка открывалась и закрывалась в такт.

Правая нога и левая рука занимались своим делом: бочка-малый-бочка-малый.

В дело вступили клавишные. На них играла блондинка. Она сразу начала петь, но слов я не слышал. Вокал для меня это просто ещё один инструмент. Я чуть сбавил силу ударов, чтобы не глушить её.

Не знаю, сколько мы так играли. В такие моменты это сложно судить. Но когда надо заканчивать, понимаешь инстинктивно. Я отбил последний такт.

И закончил его ударом по тарелкам.

Эхо шипения ещё долго отражалось от стен. В ушах звенело.

Надо было надеть затычки.

Все трое уставились на меня. Девушка зааплодировала, к ней присоединились парни.

— А про тебя и правда говорят, что ты лучший, — сказал басист.

— Ребята, — сказал я усталым голосом. — Вы меня просто с кем-то перепутали. Я просто сел поиграть.

— Что? Но ведь ты…

— Я опоздал? — в дверь вошёл накачанный парень в тёмных очках. Мускулистые руки покрыты татуировками. — Вы уже нашли нового?

— Не, садись, — я поднялся на дрожащих ногах.

Как же давно я не играл.

Лет пять в своём мире. А здесь так похоже вообще никогда. На рубашке расплывались пятна пота. Хотелось пить.

— Слушай, — сказал гитарист. — Не знаю кто ты, но ты очень хорош. Может быть, останешься и…

— Нет, я пойду, — отмахнулся я. — Хорошо поджемили ребята. Но мне пора, правда пора.

Я прошёл мимо настоящего барабанщика и вернулся в свой зал, одёргивая мокрую рубашку. Скоро из прежнего зала начал раздаваться новый ритм, но меня он не качал. Слишком он перегруженный.