Кор-Унтару Драконий узел

Девочка преобразилась — поплыли черты, формируя друг за другом лица, которые существо наглым образом продолжало вытаскивать из памяти Шеа.

— Прекратил, быстро. — Она сжала пальцы сильнее.

Под брезгливым взглядом Шеа кожа перевёртыша начала принимать цвет жёлтой глины, глаза чёрными бусинами сдвинулись к переносице, ноздри расползлись в стороны, образовав плоский широкий нос. Существо не пыталось больше сбежать за ткань, признав, что не ему тягаться с охотницей в скорости. Его скрюченным долговязым телом овладела мелкая дрожь.

Взгляд чёрных круглых глазёнок скользнул по плечам женщины, на которых исчезали последние островки шерсти, проплыл по груди. Отметив про себя, что морда гада начала зеленеть, Шеа чуть ослабила хватку и стукнула перевёртыша затылком о ствол дерева, у корней которого они боролись, а теперь застыли в напряжённых позах: она — стоя на коленях и прижав жертву к стволу, он — нелепо подтянув длинные ноги к груди и скорчившись на замшелых корнях.

— Ты убил человека.

— Нам запрещено убивать фагоров.

— С каких пор, зараза? Хватит лапшу вешать, — Шеа ещё раз треснула лешака затылком о дерево.

Тот сморщился от боли и оскалил острые коричневые зубы. С ответом он не спешил, верно, решив отмолчаться. Дрожь в щуплом теле затихла, глаза сузились, превратившись в горошины. Но Шеа не собиралась потворствовать этой трансформации настроений: ей нужен был запуганный до бессилия червяк, а не геройствующий глупец.

— Ошивался неподалеку ты явно неспроста, так что увильнуть не выйдет.

Что стало с парнем? Говори.

— Нам запрещено...

— Уже слышала. Хочешь, чтобы выбила последние мозги?

Перевёртыш зашипел, переходя на рычание, и кожа вокруг странных круглых глаз стянулась, вовсе закрыв их.

— Ж-жрут моих-х животных-х, — слова едва сочились сквозь стиснутые зубы существа, — рвут м-мои травы, корчуют м-мои деревья, ходят по моим...

— Твоим?

— Я дух этого леса!

Крик заставил Шеа невольно податься назад. Резко расширившиеся на пол морды глаза в обрамлении красноватой прилежащей кожицы выглядели жутко.

— Мг-м. Так ты у своей братии самый главный? Стало быть, точно в курсе последних событий.

Лешак быстро упрятал буркалки в складках своих удивительно подвижных век и замолк.

— Не зли меня... — Шеа уже чувствовала, как воздух вокруг неё холодеет, наливается сумраком.

Перевёртыш тоже учуял: точечки глаз расширились до размера горошин, а черты и без того косоватой морды исказились от страха.