Кор-Унтару Драконий узел

Вдова знала, что он видел — то, что люди могли лишь невнятно краем сознания ощущать, то, что заставляло их держаться подальше.

На худосочное тело лесного «духа» вновь напала трясучка, выражение злобы и упрямства в глазах исчезло.

— Ф-фы-фы...

— Я слушаю.

— Жи-живой...

— Кто? Фагор?

В ответ судорожно закивали.

— Ради чего тогда весь театр? Если бы вы его сожрать хотели, я бы ещё поняла...

— Хотели, но н-нельзя. Нам запрещено уби...

— Хватит! Заладил. На вопрос отвечай.

Перевёртыш посерел и задрожал так сильно, что Шеа забеспокоилась.

«Припадка нам не надо. Так я и парня не найду, и во всей этой чепухе берёзовой не разберусь».

Не церемонясь, она несколько раз крепко хлестнула истерящего лешего по щекам.

— Что вы задумали? Зачем подделывали тело?

— Хотели защитить себя и лес...

— От чего?

— От... зверя.

— Какого ещё зверя?! Жор дери твою душу! Мне из тебя по слову в час вытягивать?

— Ты знаешь. Ты растишь... его.

Шеа сузила глаза, молча вперив взгляд в жалкого сморчка, замершего с лицом смертника перед плахой.

Внутри набухла грозовым облаком злость, жажда рвать в клочья подступила к горлу рыком — но этому сейчас не время и не место, да и причины нет.

— Значит, я играю не последнюю роль в вашем спектакле. Какая честь. Своими руками расправу учинить побоялись?

— Мы тебя видим...

— Себе на голову, — отрывисто бросила Шеа, плавным движением поднимаясь на ноги и вздёргивая пленника. — Верну себе одежду, а потом поведёшь меня к фагору.

Она не стала добавлять, что выходок, вроде попытки сбежать, не потерпит — лешак и без того залип в состоянии полного повиновения и обречённости.

Шли в молчании. Шеа подталкивала плетущегося впереди перевёртыша и прислушивалась к звукам леса. Если ощущения её не подводили, а этого ещё не случалось, то следом за ними, скрываясь в траве, за деревьями и даже под землёй двигались многочисленные сородичи лешака, переживая за «его величество», но не в силах преодолеть страх перед его конвоиром. Шеа же пребывала в мучительном напряжении, потому что опасалась внезапной атаки со стороны всей оравы.

И пугало её не то, что она может не одолеть противника, а то, что она, скорее всего, победит. Вот тогда поздно будет говорить себе, что те сами нарывались. Но её опасения, к счастью обеих сторон, не подтвердились, и до прогалины все добрались без приключений.

Застёгивая пуговицы короткого плаща, Шеа почувствовала, как лешаки вдруг прыснули в стороны, уходя вглубь леса.