Кор-Унтару Драконий узел

— Вы не верите в это?

— Во что? В существование фольклора? Верю.

— В нечистую ночь.

— Нет. Таких ночей не бывает. Бывают нечистые делишки под покровом ночи.

Лайлин не стала ничего говорить. Она и сама никогда не прислушивалась к досужим россказням, но после событий прошлой ночи её начали одолевать сомнения.

В коридоре послышались шаги. Девушка отшатнулась от проёма и мигом потянулась за створкой, чтобы закрыть окно — если отец увидит, то ей крепко прилетит за беспечность! — но человек прошёл мимо. Лайлин перевела дыхание и снова присела на подоконник.

Выглянула наружу. Один вопрос так и вертелся на языке, не давая покоя.

— Думаете, она снова придёт за Эрикиром? Та женщина.

— Возможно.

— А ещё вы, и вправду, опасаетесь, что она придёт за мной, — очень тихо проговорила девушка. — Поэтому курите здесь, а не под окнами Эри...

Мужчина промолчал.

— Что ей нужно от нас? Она тоже дикая ведьма?

— Нет.

— Вы не ответили на...

— Сила, питающая ваши с ним способности.

— Лада? — удивилась Лайлин.

— Это не просто лада.

А нечто иное. Нечто, о чём деревенской ведьме знать не обязательно.

— Вы необычный учитель, — глухо пробормотала она, утратив желание спрашивать дальше.

— Обучать, — ничего не заметив, лекторским тоном завёл Халахам, — означает, выделить из всего объёма доступных знаний горсть необходимых, разделить её на удобоваримые порции и скармливать подопечному в правильном порядке.

Лайлин отвернулась, подумывая закрыть окно и с тем закончить беседу, когда вдруг по краю сознания скользнуло тревожное: «Идут».

Мысль показалась ей ни с чем не связанной и возникшей из ниоткуда. Или это Халахам сказал вслух?

— Кто идёт? — обронила девушка, всматриваясь в темноту двора.

Халахам, выступив из тени, бросил на дочь кузнеца странный взгляд, будто она только что сделала нечто, чего он никак от неё не ожидал.

— Не торчи на виду. И вообще ставни запри, — сухо приказал он, но, уже отворачиваясь, вдруг закричал: — Быстро!

Едва Лайлин отпрянула вглубь комнаты, из окна с шелестом и глухим позвякиванием в неё метнулся всклокоченный ворох перьев.

Птица налету выставила перед собой лапы, и в свете луны сверкнули железные насадки на когтях. Девушка успела сжаться в комок, подставив спину. Крылья ударили по ушам, царапнув щёки, а между лопаток резанула боль. Первый крик вырвался против воли, но второй Лайлин сдержала. В угаре страха она швырнула себя спиной о стену. Птица забилась с ещё большей яростью, и Лайлин показалось, что когти рвут её тело в клочья.