Кор-Унтару Драконий узел

убить?

Вошедшие отыскали глазами Лайлин, и кнуты, распрямляясь, послушно выскользнули из ладоней.

«Они или ты!» — взвился голос, и вместе с этим что-то горячее хлестнуло по плечам, протянуло по коже, обжигая.

Лайлин взвизгнула, скорчилась на полу, потерявшись между болью новой и старой.

Воздух свистнул ещё раз — и кнут обвился вокруг локтя, дёрнул руку. Вслед за этим рывком вперёд по мышцам и жилам сама собой толкнулась жгучая река. Багровый ток хлынул по кнуту и дальше, ударил в мерцающее кружево, вздулся внутри страшной язвой.

Лайлин попыталась освободиться от петли на локте, но пальцы только скребли по железным нитям окольцовки. Шалея от боли, она начала задыхаться. Бесконтрольные спазмы задёргали тело, словно каждая пора отчаянно пыталась втянуть хоть каплю воздуха. И вдруг — будто плотину прорвало — Лайлин окатил прохладный поток, словно вода, и ветер, и свет разом объяли её!

Боль в изодранной спине начала угасать, внутри растеклось ленивое обволакивающее удовлетворение, и стало до стона хорошо.

Сквозь гул в ушах до слуха Лайлин доносились крики, но ей было всё равно.

Пахло чем-то муторным. Мясницкой лавкой, ржавчиной, гарью... Но и это ей казалось не важным.

Только одно беспокоило — что-то слабо подёргивало её за руку.

Она нехотя приоткрыла глаза... И закричала. Совсем рядом, в ладони от её лица, корчился чужой рот, хватал воздух. Глаза человека ввалились, зубы почти вылезли из ссохшихся дёсен, кожа трескалась и расползалась на лоскуты.

Чудовище ещё что-то хрипело, пыталось ползти, скреблось...

Крик Лайлин перешёл в тонкий вой.

Прохлада всё лилась, рассылая по телу будоражащие искры, а живой труп всё подёргивался, ломая сам себя — до того истончились кости. Казалось, он просто исчезал! Лайлин, зажмурившись, поползла назад на четвереньках. Под веками вновь начали проступать еле видимые кружевные узоры, совсем редкие, тлеющие... связанные тонкой бечёвкой с ней.

И тут она ясно поняла, что происходит.

Дыхание встало. Удар сердца. Второй. Долгий выдох — и, неохотно подчиняясь слабой воле неучёной ведьмы, токи развернулись вспять, хлынули сияющей рекой на жалкие человеческие останки. Лайлин заскулила. Под рёбрами зарделись угли, в глазах уже поднимался кровавый туман, но она продолжала выплескивать на уже мёртвое тело то ли чужую, то ли собственную ладу, как будто этот стёртый в пыль кувшин перед нею мог склеиться сам собой.