Кор-Унтару Драконий узел

Они вычерпывались слишком быстро, и мало кто из них мог потом восстановиться, особенно, если магу, чтобы завершить заклинание, пришлось заступить за черту невозврата.

За такие задержки, учитывая риски, Теаран ссылал бы виновников волокиты сюда, на север. Пусть бы попробовали отбиться от тварей без поддержки чародея. Как вариант — пером и чернильницей.

— Надеюсь, Н’Эрт всё же получит новый источник раньше, чем лесные снова надумают почесать о нас когти, — пробормотал Доаран, повернувшись к бойнице и окидывая взглядом картину, которую всё это время наблюдал Теаран: освещённый светлячками огней двор крепости, болото у подножия холма, почти невидимое в сгустившейся темноте, кое-где поблёскивающее узкими колодцами омутов, и ставшая совсем чёрной стена Леса.

Пасмурная безлунная ночь — лучшего помощника при нападении не выдумаешь. В таких условиях спасал только «волчий глаз» — зелье, обострявшее зрение, которое принимали постовые ночного караула или поголовно все, если приступ случался в ночное время.

Доаран не заметил, продолжая вглядываться куда-то вдаль.

— Так как оно там, в Лесу? — бросил он между делом.

— Всё думал, когда же ты задашь этот вопрос?

— Не увиливай. Рассказывай давай.

Теаран задумался, замычал, пытаясь подобрать слово.

— Ну-у... там... неуютно.

— Не-у-ют-но? — брови Доарана смешно сложились домиком.

Теан пожал плечами.

— Ну и кремень! О чащобе сплошные ужасы рассказывают, а этот, мало того, что прогулялся вглубь, так ещё и заявляет, что там всего-навсего «неуютно». Вот бы лесные расстроились, послушав. Так стараются, бедные, нагнать на нас страху — а нам всего лишь слегка не по себе. Так — мелкая неприятность, а не ползущий на крепость, живой, населённый химерами лес.

— Да. Я невероятно суров, — лаконично согласился Н’Карн.

Доаран усмехнулся и о чем-то задумался.

— Что умолк?

— Да вот решил проверку себе назначить. На суровость.

Теаран недоверчиво покосился на него.

— Не вздумай.

Младший повёл бровью и с вызовом вернул пристальный взгляд.

— Ну, и как тебе непривычное чувство? — спросил он.

— Какое ещё чувство?

— Чувство тревоги за брата, подверженного стихийным помутнениям рассудка и приступам дурацких идей.

Теаран сник, услышав тихий и серьёзный голос.