Ликвидатор на службе Империи

Я был практически уверен, что артефакт тот же самый, но теперь он словно стал больше и ощутимо сильнее.

Аня, видимо, почувствовав изменения в моем поведении, с тревогой посмотрела на меня.

— Волков, что с твоими глазами? — потрясенно прошептала девушка.

— Не знаю, — хрипло ответил я. Владелец странного света, как назло, остановился неподалёку и принялся наблюдать за танцующими парами. — Плохо...

Возможно, в этот момент я всем весом начал давить на неё.

Но, к моему огромному удивлению, она не упала и даже поддержала меня, постепенно смещаясь к стене во время танца.

Аня не задавала вопросов. Она не возмущалась и даже выглядеть стала гораздо привлекательнее. Девушка кокетливо улыбалась и делала вид, будто о чем-то шепчется со мной.

А я с огромным трудом удерживал голову. Вернее, её держал мой взгляд, который я не мог оторвать от мужчины с бакенбардами.

Пульсация аномалии усиливалась, и вместе с ней ухудшалось моё состояние.

Мне стало невыносимо плохо. Я тяжело дышал. Амулет притягивал меня, и я не понимал, как избавиться от этого навязчивого интереса. Глубоко внутри зарождалась первобытная паника.

Наверное, так чувствуют себя животные во время лесного пожара. Я готов был бежать, даже не зная, что происходит.

Аня ловко усадила меня на банкетку под стеной и изобразила робкие объятия.

— Волков, скотина, что с тобой?! — едва слышно прошипела девушка. — Ты мне уже должен вдвое больше, чем я тебе! Что происходит?!

— Белов, — хрипло выдохнул я. — Найди Белова. Срочно!

— Неужели курсант Жилин забыл вам передать моё пожелание, Волков? — раздался справа такой недовольный и такой родной голос главного куратора. — Что сложного в понимании фразы «Я не хочу вас здесь видеть?»

— Господин куратор.

.. — Я попытался встать, но у меня ничего не вышло. Вместо этого я неловко съехал с банкетки и, падая, уцепился за форму Белова, утягивая его за собой. — Быстрее...

— Ты пьян, Волков? — с подозрением всматриваясь в мои глаза, уточнил Андрей Алексеевич. В следующую секунду вставной глаз куратора ожил, и меня словно пронзили раскаленной иглой.

— Мужик с бакенбардами, — просипел я. — Опасность.