Ярлинги по рождению

Привалившийся к стене и прикрытый шляпой Михо прекрасно гармонировал с развалившимся с другой стороны от мага и не подающим признаков жизни Добсом.

Побродив по залу и не заметив ничего подозрительного, стражники убрались восвояси. Позволив Ярику расслабиться и спокойно выдохнуть. С чего-то вдруг он так разволновался, что внутри всё бурлило, клокотало, и даже коленки тряслись противной мелкой дрожью. И ведь даже не от страха. От какого-то непонятного волнения. За Михо и за девчонок, которые, случись что, вернувшись, могли бы и не застать их здесь.

Вдруг бы стражники докопались, одолели их и увели куда. Вот и разминулись бы. Или наоборот, девушки сами могли нарваться на стражу и быть ими схваченными.

В общем, накатило что-то. И с волнением он управился намного после ухода стражников.

Трик тут ещё, зараза, то продолжал упражняться в пении, то лез с объятиями и поцелуями. То затейливо ругался и грозился порвать за Влатуса всех коварных врагов, причём голыми руками.

К тому моменту, когда заглянувшая в дверь и высмотревшая их Агая призывно замахала рукой, Ярик уже сам был готов порвать или удавить надоевшего алкаша.

Выскользнув из-под руки «по-братски» обнявшего его пьянчуги, парень, опередив мэтра, подхватил Михо на руки и ринулся к выходу.

На улице их ждал крытый экипаж, запряжённый парой лошадей. Большие колёса. Блестящие на солнце лакированные бока. Дверца в половину проёма. Без стекла — окошко просто задёрнуто тёмными занавесками. На самой дверце намалёван герб. Скрещённые мечи, а под ними какое-то странное животное.

Голова и передние ноги как у коня, а туловище плавно переходит в длинный рыбий хвост. И всё это в обрамлении растительных завитушек.

— А вот и лимузин подали, — оценил юноша карету. — Ничего так себе.

Пожилой кучер, даже не собираясь спускаться, дабы помочь, хмуро взирал с облучка на то, как Ярик с мэтром дружно пытаются запихнуть в дверцу бедного Михо, а Агая суетливо мечется вокруг них. Оставалось только надеяться, что со стороны всё это выглядит как погрузка в экипаж малость перепившего гуляки.

Погрузились и погрохотали по мощёной мостовой, часто трясясь и подпрыгивая на выбоинах с кочками. Испытание то ещё. Благо недолгое — прибыли буквально минут через десять.

На крыльце дома, к которому подкатил экипаж, стояла Славка рядом с молодым, нехуденьким таким парнем, разряженным в цветные и, сразу видно, дорогие одежды, и седым щуплым старичком, облачённым во всё чёрное. Сто пудов, слуга какой-нибудь.

И точно.