Балаган дьявола

Надо мной потом смеялись-мол чего с пьяных глаз-то не померещиться, но я готов поклясться могилой моего отца и моей матери, что это было также реальное, как то, что мы с тобой сейчас разговариваем.

Ночь была темна. Только луна своим бледным ликом освещала старую площадь Квартала Артистов. И посреди площади я увидел балаганчик.

Он был новый. Что уже необычно для наших мест. Я знал все балаганчики, которые стояли в нашем квартале. А этот, он какой-то чужой, не наш… Красивый такой. Только что выкрашенный в рыжий и черный цвета.

Это меня как-то сразу цапануло. А ещё на его стенке я увидел изображение клоунской маски. Такие в Италии на карнавалах носят. Обычная клоунская маска, белая, в дурацком трехвостом колпаке с позвонцами.

Было в ней что-то, чего я испугался. Это звучит очень глупо-ведь я и сам клоун, чего мне клоунов-то бояться. Но я испугался. Этот клоун был злым. В его улыбке было что-то пугающее, будто не улыбка, а звериный оскал. Дьявольство какое-то.

И вдруг я увидел фигуру. Это была женщина. В трико медного цвета.

В колпаке, как у клоуна на этом балаганчике. Она что-то несла. Я вмиг протрезвел. Она несла ребёнка. На руках. Маленького такого.

Я подумал, может сын её. Но что-то мне изнутри подсказало. Словно чей голос. Я, о Боже, я чуть не обмочился от страха тогда.

Это был не её ребёнок. Она подошла к балагану. И дверь распахнулась, беззвучно, а оттуда шел свет. Он был кроваво-красный. И я увидел руки. Они тянулись прямо из балагана. Из дверного проема. Они были слишком большие и длинные.

Гротескные. Всё, этот поганый балаган, эта женщина, эти руки —всё какое-то неестественное. Ненастоящее. Но реальное.

И эти руки, они приняли ребёнка. Я что-то крикнул, должно быть «эй», или что-то в этом роде. Этого я не припоминаю. И она, эта дьяволица в человеческом обличье обернулась. На лице у неё была маска. Я сделал шаг к ней, а она взяла и сняла её.

Старик неожиданно смолк.

- И что? … - спросила Инга. - Что было дальше?

- Дальше… Дальше… - старик крупно заморгал. - Я упал в обморок.

Понятия не имею, что там было под этой поганой маской. Но я просто упал в обморок. Не зная уж сколько, я пролежал в отключке, десять минут или два часа. Но когда очухался — они просто исчезли. Только луна по-прежнему таращилась на нас грешных со своих небес.

Старик мелко жевал губами. Инга странно смотрела на него и думала: «старик-то совсем плох».

- Знаешь. - неожиданно, сказал Август, он виновато посмотрел на Ингу. - Мне бы выпить. Хоть небольшой шкалик.