Война демонов (Твари империи-2)

Звезд не было видно, а внутреннее чутье было сбито необычностью обстановки, постоянной тряской и сожженными во время скачки и штурма нервами.

Каменное тело Полоза понемногу вытягивало из непрошеных пассажиров тепло. Грот превращался в погреб или даже ледник, и Ожог подумал, что везение всё же сопутствует "коготкам". Вернее сопутствует его взводу. При нём сохранилось зимнее обмундирование, которое следовало сдать интенданту, но они так и не сдали, поскольку при отступлении нуждались в сменной одежде. А перед штурмом Полоза, многие надели именно зимний комплект, желая смягчить удары камней.

В подбитой мехом телогрейке и стёганых штанах Ожог при необходимости мог спать прямо в снегу. Сапоги, хоть их и не сравнить с торбасами Бродячего Народа, удерживали тепло в морозы, а некоторое время и в ледяной воде. А вот столичному офицеру, сорванному на войну возможно с какого-нибудь торжества или подготовки к оному, предстояло провести ночь среди голого холодного камня в красивом, но не слишком практичном мундире.

Особенно удручали Ожога блестящие сапоги со шпорами. Некогда красивые, а теперь изрядно потертые, они выглядели абсолютно неприспособленными для хождения по пересеченной местности и вряд ли способны были уберечь ноги от ночного морозца, что еще случаются по весне в этих местах.

Ожог задумался, почему холод настолько сильный, если внизу от трения камня о камень исходит жар? Это заставило его изучить стены грота внимательнее. Он прислонял руку к внутренней стене, надеясь почувствовать биение живого организма, затем попытался отколупать от стены кусочек.

Это удалось не сразу, только с помощью ножа. Ничего особенного. Вокруг был обыкновенный камень.

То что Ожог понял с первых минут, прапорщик уяснил лишь к утру, когда холод добрался до самых его костей. Гвардеец ёрзал, прижимал руки к груди, но терпел. Тело его наверняка дрожало, но вибрация Полоза не позволяла утверждать это наверняка. Наконец, Толгош не выдержал, достал из сумки плащ (впрочем очень тонкий) и соорудил вокруг себя что-то вроде спального мешка.

Ожог порылся в сумке и протянул товарищу по несчастью шерстяные носки. Носки были почти неношеные и недавно постиранные, неприятных запахов они во всяком случае не испускали, однако, гвардеец посмотрел на него как на сумасшедшего, вздумавшего поделиться с хорошо одетым прохожим заплесневелым куском хлеба, найденным в мусорном ящике.

Ожог пожал плечами. Он всего этого не понимал.