Война демонов (Твари империи-2)

Именно оно согревало землю. И тогда Горх повелел своим спутникам: "Оставайтесь на корабле и не сходите на эту землю, ибо проклята она. Если же я не вернусь через три дня, отправляйтесь обратно и сообщите прекрасной Элд весть о гибели моей".

И прождали его товарищи три дня. На четвёртый же день, когда согласно повелению Горха пришёл срок поднимать паруса и сниматься с якоря, Тимитор сказал: "Не престало нам бросать господина и товарища своего, а будем мы ждать его ещё три дня". И все согласились с Тимитором. Но прошло ещё три дня, а рыцарь Горх так и не появился.

И тогда даже Тимитор согласился, что пришла пора уходить и принести прекрасной Элд печальную весть. Но уже подступила ночь и они остались на якоре до рассвета, ибо опасные камни окружали остров. А утром седьмого дня на берег ко всеобщему изумлению и радости вышел Горх. Его доспехи были помяты, щит разбит, а меч сломан. Сам он, покрытый страшными ранами, едва держался на ногах и упал, едва завидев корабль. И тогда сошли на остров товарищи его и перенесли рыцаря на корабль. И только они поставили паруса, как поднялся попутный ветер и понёс корабль домой. Когда же они достигли земли Иоритов и рыцарь ступил на берег, он обернулся драконом. И не было от него спасения никому из людей.

Так погибла страна Иоритов.

Пикш закончил читать и закрыл книгу. Тайхар не слишком уверенно произнёс:

– Это не больше чем сказка, Пикш. Ну, или легенда, если точнее. В хрониках и анналах я не встречал ничего похожего на страну Иоритов. А уж поверь мне, я перечитал их не меньше, чем хранится в императорской библиотеке.

– Но описание острова очень похоже, – упирался Пикш.

– Похоже. Но даже в твоей сказке, дракон покинул остров.

– Он мог вернуться, капитан, он мог вернуться.

***

Три месяца ожиданий. Три рейса к проклятому острову. Последний рейс совсем вымотал Тайхара. Пару дней после возвращения он лежал в своей башне одетым на неразобранной кровати, как лежал на корабле в койке во время штормов. Он также не мог заснуть и ничего не ел, как во время штормов.

Его нынешняя усталость являлась следствием не столько физического напряжения, сколько эмоциональной опустошенности.

Мысли путались. Хотелось всё бросить и сбежать. Но бежать было уже некуда. Он и так убрался на самый краешек цивилизованного мира, забился в самый его угол, между тундрой на севере и бесплодными землями на западе. Оставалось лишь опуститься еще на пару ступенек социальной иерархии – заделаться дикарем, нацепить шкуры и завести ездовых собак.