Темный орден (Оболенский, том 3)

Хотя, быть может, именно поэтому Алтай так и рвался за мной — хотел защитить от этого дерьма. Может и правда чувствовал, что с каждым днем она становилась сильнее внутри меня. Что мне все труднее давались попытки заглушить ее голос.

Может Алтай и правда думал, что сможет меня спасти, если мы будем вместе.

— Ну? — я уставился на распорядителя. — Едем или как?

От перенапряжения у парня аж проступила испарина на лбу.

— Ваше сиятельство, этот вопрос будет решаться на уровне вашего наставника, — наконец произнес парень, причем явно сам страшился своих слов.

— Мы доставим вас с питомцем, однако, если старшие решат, что ему не место в Ордене...

— То я сам с ними разберусь, — холодно улыбнулся я и жестом велел псу залезать. — Алтай, в машину!

Распорядитель вдался в сидение, когда пес одним прыжком оказался внутри. Я же подхватил свою сумку и закинул ее вслед собаке. Громыхнули металлические миски и пакет с кормом. Наконец и я залез, разместившись на сидении напротив распорядителя.

Тот дал команду выдвигаться, и дверь с таким же тихим шипением закрылась, отрезая меня от пути обратно.

Мы ехали молча. Алтай не сводил взгляда умных карих глаз с распорядителя, а тот явно чувствовал себя не в своей тарелке от такого соседства. Но пес вел себя идеально — в конце концов, мы с ним договорились.

Прошло не более двадцати минут, а фургончик остановился. Я удивленно кашлянул.

— Так быстро?

— Нам приказано доставить вас во дворец на Лиговском, — отозвался распорядитель и нажал кнопку.

Дверь отъехала в сторону, и он вышел первым, чтобы помочь нам выбраться.

— Неужели послушники живут здесь же? Мне казалось, это здание имеет больше символический смысл.

Распорядитель позволил себе легкую улыбку, хотя все равно отшатнулся, когда Алтай прыгнул мимо него.

— Некоторые занятия проходят в стенах этого здания, — кивнул парень. — Однако, насколько мне известно, ваш статус отличается от обычного послушника, поэтому и условия для вас могут быть иные.

Могу я взять вашу сумку, Владимир Андреевич?

Ну конечно. Стоило это предвидеть. Я же для них одновременно черный лебедь и золотой мальчик, судя по тому, что говорили Примогены.

— Я сам донесу, спасибо, — отказался я и выбрался наружу.

И правда — уже знакомое мне здание бывшей Евангелической больницы. Красный кирпич, готические башенки и выкрашенные матовой черной краской наличники, оградки и водосточные трубы.

Нас уже ждали.