Безродыш. Предземье

Лесной же зверь к берегу здесь тоже подходит редко. Ни водопоя, ни нормальной добычи в этих местах не найти.

Да и вонь с топи прёт ой-ой-ой. Сейчас как раз ветер с болота дует. С одной стороны плохо – к зверю так-то против ветра нужно стоять, с другой это тот случай, когда сие охотничье правило не работает – смрад болотный все запахи другие забьёт на раз-два. Даже муфр, первейший нюхач в нашем крае, сквозь вонищу меня не учует. Разве что совсем уж матёрый объявится, какой в троеросте серьёзно поднялся.

На по-настоящему старого зверя обычные мерила не примеряй – эту поговорку все знают.

Долгожители леса на что угодно способны. Вот только и встретить их, особенно в такой близи от посёлка, практически невозможно. Старый зверь – умный зверь. Он специально к человеку не выйдет. Разве что месть свершить, если кто ему серьёзную обиду нанёс. Так-то хозяева леса по своим угодьям сидят. У каждого свой надел, своя вотчина. Территория, как по-умному как-то выразился на сей счёт городской видящий, что раз в год приходит к нам троерост замерять.

В этот раз, кстати, и мои силы хилые под запись пойдут. Дожил до двенадцати годов, заслужил право зваться подростком – считай, человек. Это малышню никто не считает – слишком мрут часто – а подростки уже на учёте, их староста наравне со взрослыми и стареющими поимённо в большую тетрадь записывает. Отдельным столбцом, конечно, но уже буду кем-то, а не просто ещё одним безымянным сироткой. Вею вон в прошлый год записали – уже отношение к ней чуть другое. Но то у неё нет Патарки в “друзьях”.

Этот гад мне житья не даст, хоть подростком, хоть взрослым. Может, не так и погано в тех батраках?

Ой! Что-то сердце кольнуло. И перед глазами на миг темнота. Холодом всего пробрало. Странно. Не бывало со мною такого. Даже, когда от голода еле ноги переставлял, не припомню, чтобы мир тухнул. Я сразу насторожился.

Точно! Затих лес вокруг. Знать, предчувствие то накатило. Подходит кто-то. Опасный.

Йок! Накаркал! Даже в мыслях нельзя было этого поганого зверя поминать, когда не за частоколом сидишь.

Этот рык ни с каким другим звуком не спутаешь. Так протяжно хрипеть только муфр может. Причём, крупный муфр, поживший. Глубоко вздохнув, я осторожно выглянул из-за дерева.

Жизнюшка моя… Здоровенный какой! Отродясь таких муфров не видел. Даже дохлых, не то, что живых. Вдвое больше того матёрого, на которого в том году облаву устраивали, какой малышни из посёлка под дюжину натягал прежде, чем его изловить смогли. Ноги сами собой подогнулись.