За горами, за долами...

Он не давал от себя отстраниться ни на миллиметр, пресекая любые попытки к сопротивлению. В следующее мгновение она уже лежала на кровати, ощущая на себе тяжесть его тела.

— Прекрати, хватит, — произнесла она, когда он перестал, наконец, её целовать. Она с ужасом заметила белые всполохи в его золотистых глазах. Девушка попыталась его оттолкнуть. Мара не хотела применять против него свои способности, стараясь утихомирить его словесно, не желая причинять ему боль. Сосредоточиться сейчас было не совсем просто.

Её запястья вмиг снова оказались в тисках его рук. Дорожка поцелуев переместилась на шею, плечи, грудь. Мара невольно задержала дыхание, пытаясь не потерять контроль над своим телом. Акира же упивался нежностью её кожи. Волна желания и наслаждения разлилась по его разгорячённому телу. Руки медленно спустились на её бедра, скользнув под лямки трусиков. Тут Мара действительно испугалась. Она попыталась отвести его руки в сторону, но встретила яростный отпор. Её ладони снова оказались прижаты к кровати, а дорожка из поцелуев спускалась всё ниже.

— Акира, не надо, — прошептала она, и слезы бессилия застилали глаза, понимая, что ничего не может противопоставить парню, который физически сильнее её.

Волна начинающегося зарождаться в её теле желания перекрыло отчаяние с привкусом страха. Он остро почувствовал это и замер, постепенно приходя в себя, слыша лишь отчаянный стук своего сердца. Через пару минут Акира уже осознанно посмотрел на неё, стараясь унять глубокое частое дыхание.

Девушка была практически раздета и плакала. Парень разжал руки, отпуская её. Мара отвернулась от него, стараясь прикрыть наготу. Он попытался её коснуться.

«Что же я наделал... Что натворил», — отчаянно корил себя парень, но сделанного не исправишь.

— Не трогай меня... Убирайся, — прерывистым от рыдания голосом произнесла она, пряча лицо. Акира и не думал уходить. Оставлять её в таком состоянии было нельзя. Он лег рядом с ней и обнял её, несмотря на её яростные протесты, нежно поглаживая.

— Отпусти, я тебя ненавижу… Значит, вот для чего ты… сволочь, ненавижу, всхлипывая, говорила она, нанося слабые удары ему в грудь, но он только плотнее прижимал её к своему разгоряченному телу. Даже поглощение не остужало её неприязни и страха. На его щеках появились влажные следы от пролитых ею слёз.

— Я виноват, виноват в том, что люблю тебя до безумия, а у никсов люблю и хочу практически одно и то же.