Левый берег

Случалось, что он тайно продавал трупы казненных врачам из Иама для изучения анатомического строения тела. Он так уважал свою профессию, что каждый день отрабатывал удары топором на деревянной кобыле, на которую укладывал муляж человеческой спины из берёзовой коры. Он отточил свое умение до такой степени, что умудрялся прилюдно провести казнь всего за 18 секунд. Говорили, что за время своей кровавой деятельности, Патрик-палач казнил более 500 человек.

- А что его связывало с Каспером? – я потянулся за своей сумкой.

- По-моему, старик был его начальником.

- Каспер или палач догадывались о значении рисунков на твоей спине?

- Конечно. Об этом им сказали люди Роби.

- А откуда об этом знали люди Роби?

- Я сама об этом им сказала во время допроса. Мне было тринадцать… И я не понимала что происходит.

- Что конкретно им было известно о живой карте?

- Только то, что это план на местности, который указывает путь или способ возвращения меня домой…

Я достал и бросил ей на колени свиток Патрика.

- Что ты думаешь об этом?

Девушка прочитала письмо и, недоуменно взглянув мне в глаза, пожала плечами:

- Очень странное послание. Я не улавливаю смысла. А ты?

- Я тоже…

Из глубин безразмерной сумки я достал другое письмо. По-моему, настало время, ознакомится и с его содержанием. Сломав восковую печать, я развернул свиток.

Бумага сияла девственной пустотой. Я тщательно осмотрел письмо и даже подержал его над пламенем свечи: слепой Каспер отправил меня к Роби – Главному Собирателю с чистым листом бумаги…

На единственном окне, выходящим на задний двор ночлежки не было занавесок.

Два ночных светила не справлялись с густой массой тьмы, заполнившей окрестности. Пора уже было отдохнуть, но какая-то тревожность острыми иголками шевелилась в затылке, а предчувствие, обретенное опытом всей моей кочевой жизни, отгоняло настырную сонливость и призывало к действию. Кроме того, Зеленя, бегая по тесному квадрату комнаты, жутко нервничал. Его колокольчики тревожно позвякивали, но ничего определенного, угрожающего нам, не проявлялось. И он не бил тревогу.

Черная вата ночи накрыла все вокруг. Я едва-едва различал вокруг себя предметы. Взяв с тумбы свечу на подставке, я еще раз решил осмотреть комнату. Адин дремала, завалившись набок и свесив ноги с кровати. Сначала я прошел по периметру, внимательно осматривая пол и углы.

Затем я осмотрел кровать. Деревянные ножки ее были жестко прибиты к полу.