Левый берег

Мой взгляд коснулся давно немытого облезлого порога, залапанной дверной ручки и облупившегося носа хозяйки заведения.

- Пятнадцать.

Чумичка недовольно шевельнулась и зло зашипела:

- Двадцать и выпивка за счет заведения.

Когда мы входили в длинный, пахнущий плесенью коридор, едва освещенный дешевыми свечами, одна из множества дверей, расположенных по обе его стороны торопливо захлопнулась. Людям до всего есть дело, особенно до того, что их не касается. В голове назойливо зазвучала детская считалка, которой научила меня моя мама:

- Любопытному на днях защемило нос в дверях…

По - стариковски шаркая ногами, владелица клоповника повела нас к торцевой двери коридора.

Достав из многочисленных складок одежды связку ключей на толстом кольце, она отделила один и, с трудом вставив в скважину, со скрежетом открыла замок .

Номер не отличался изысканностью. Протертый во многих местах ковер под ногами скрипел от песка и пыли, грубый топчан из досок с дырявым ватным матрасом, вероятно, только что отпраздновал столетие своего существования.

Мымра сняла со стены перед дверью номера едва тлеющую свечу в железной подставке и торжественно водрузила на кривую тумбочку у изголовья этой «шикарной» постели.

- Вино желаете прямо сейчас? – грозно спросила она.

Мы с Адин переглянулись и я сказал:

- Желаем…

Мымра зашипела и ушла, хлопнув дверью.

Через некоторое время, когда мы, разгрузились и удобно уселись на крае топчана, в номер без стука вошел чумазый мальчишка с двумя кружками напитка и мизерным куском козьего сыра на разносе.

Глава 8

…приходит к нему смерть со всех мест, но он не мёртв, а позади его — суровое наказание» (14:19—20).

- Патрик был в деревне палачом, - рассказывала Адин, прихлёбывая вино из глиняной кружки, - он был палачом по призванию и любил свою работу. Патрик гордился своей коллекцией топоров, веревок, крюков и ремней, побывавших в деле.

Он был широко известен в нашей местности, и мог, приходя на рынок, брать всё, что ему было необходимо, совершенно бесплатно.

- Неужели его так уважали? – ухмыльнулся я.

- Совсем наоборот: ни один торговец не хотел брать «кровавых» денег из рук убийцы, но поскольку палач был назначен на службу Луцами, кормить его были обязаны все. Кроме того, ему платили жалование 200 монет в год и разрешали забирать все имущество казненного.

Самое мерзкое то, что Патрик продавал магам части тел своих жертв, их кровь и кожу, которые те использовали в алхимических опытах и в качестве оберегов.