Ренард. Щенок с острыми зубами

Напоследок священник сделал запись в поимённой книге, размазав мокрым рукавом чернила, и на этом ритуал закончился — Триединый принял малыша под свою десницу, а Провозвестник Его запечатлел имя в перечне душ.

Аколиты торжественно распахнули двери Храма Господня, и счастливая чета покинула церковь под радостный перезвон колокола.

***

Дожидавшаяся их, толпа оживлённо зашумела, но все послушно замолкли, когда де Креньян поднял руку, требуя тишины.

- Спасибо вам люди добрые, что разделили с нами нашу радость, — низко поклонился он.

Конюх тут же откинул мешковину с телеги, народ, углядев пузатые бочки, радостно загомонил. Кто же откажется выпить на дармовщинку, да ещё по такому поводу. Тут уж сам Бог велел. В адрес благородного семейства полетели здравицы, славословия и благодарности. Местные разбежались по дворам и быстро вернулись, уже со столами и лавками в руках. Откуда ни возьмись, появились разномастные стаканы, чашки, тарелки, а к привезённому добавилось ещё снеди, простой, но обильной.

К де Креньяну со спины неслышно подошёл отец Онезим.

- В пределах храма Господня, можно славословить только Всевышнего и его сыновей, — недовольно прошипел он, словно ему хвост прищемили. — И уж совсем не стоит поощрять праздность и чревоугодие в пастве Его.

- А мы и вам привезли, святой отче, в благодарность за ваши труды, — ответил ему де Креньян. — Вы уж не откажите.

- Да? А что? Где? — разволновался священник, сразу растеряв торжественный вид.

- Тибо! Люка!

На зов подбежали эконом с конюхом. Один с бочонком вина на восемь куадов, второй с половиной копчёной свиньи. Лицо отца Онезима мигом расправилось, глазки замаслились, он даже причмокнул от удовольствия. Ноша была не из лёгких, но настоятель от помощи отказался. Не заботясь о чистоте белоснежного одеяния, он лихо перекинул свинью через плечо, облапил бочонок и скрылся в церкви. Конечно же, слова благодарности он позабыл.

Отсутствовал клирик недолго, минут через пять выскочил с ложкой в одной руке и с кружкой в другой и, позабыв собственные слова о праздности и чревоугодии, присоединился к пирующим. Вскоре отец Онезим уже отплясывал с прихожанками под пронзительно-задорные звуки пастушьего рожка.

***

Чтобы не утомлять жену, Де Креньян отправил её с детьми домой и уже собирался ехать сам, когда его тронула за рукав незнакомая молодуха.