Ренард. Щенок с острыми зубами

Охоту не бросил, но теперь старался управиться засветло, в дебри не заходил и замечал каждую случайную тень, каждое неприметное шевеление, каждый непонятный шорох. Не боялся, нет, просто хотел увидеть иного своими глазами. Не Ругару, конечно, упаси Триединый, но на лесовика или лешего он бы с удовольствием посмотрел. Во многом, чтобы получить доказательство словам друида. Говорить-то можно всякое, но не всякое — правда.

Из головы не выходил рассказ Вейлира, и Ренард с той поры много размышлял. Для детского разума важно, чтобы всё было понятным, логичным и разложенным по своим полочкам.

Почему бы богам не жить в мире? Зачем те, кто верят в одних богов, не приемлют инаковерцев? Кому плохо от танцев, менгиров и безобидных даров? Почему нужно заставлять, принуждать и, уж тем более, убивать?

Вопросы глубоко философские и теологические, но Ренард в то время даже слов таких не знал. Как не знал, что ответы на эти вопросы ищут испокон века, и ещё столько же будут искать. И не находить, что самое печальное.

Ещё ему не давала покоя последняя фраза друида.

«Скоро всё изменится к лучшему».

Что всё? Как скоро? И к чьему лучшему?

Вот ему, например, и сейчас очень неплохо. Станет ещё лучше? Тогда насколько? Или не ему?

Время текло, ничего, из ряда вон выходящего, не случалось и, в конце концов, Ренард понемногу успокоился. Россказни друида уже больше воспринимались, как сказки, хоть и не самые добрые. Триединый, так и остался благостным богом, поскольку подтверждения обратного не появилось.

Древние боги не давали о себе знать. А иные… а что иные? Ренард так до сих пор и не встретил ни одного даже самого захудалого домовёнка.

Важные и волнующие вопросы постепенно забылись, их сменили насущные дела, и жизнь улеглась в привычное русло. Ренард занимался с отцом, охотился, навещал кузнеца. В положенное время посещал проповеди настоятеля Онезима, а по вечерам усердно молился вместе с матушкой, испрашивая у Триединого благополучия для семьи и прощение детских шалостей, для себя лично.

И, тем не менее, ответы пришли.

Как всегда, неожиданно.

***

Восточные Пределы считались подлинным захолустьем, дальше только баронства Задней ноги, но те вообще дремучая глушь. Новости из столицы сюда приходили с опозданием месяца на три, да и то со случайной оказией. Но на этот раз известия не задержались.

В тот день Ренард собрался выездить Флана и шёл в конюшню, когда вдалеке послышался топот копыт. Частый, мощный, дробный — деревенские так не ездят.