Реплес

 

Еще один залп  синей  смерти,  затем  синяя клетка,  разрезающая на аккуратные квадратики неживые и опасные тени… Часть преследователей разорвало на лохмотья, часть увернулась и теперь тянет ко мне когти… 

Правая икра взрывается болью…

Плотная толпа из тварей, нежити и плоских теней обступила меня со всех сторон, освободив ровный узкий проход, по которому уже никуда не торопясь, чеканя шаг, ко мне приближается белый человек… 

Его губы беспрестанно шевелились, но его лицо продолжало выражать ничто… 

Никаких эмоций не читалось ни во взгляде, впившемся в меня кинжалом, ни в рубленных резких чертах лица, на котором жили лишь губы… Это могла быть эпитафия по мне, ругательства, заклинания, да все, что угодно!

Оглядываюсь.

Недостижимая взвесь перехода на расстоянии хорошего прыжка… Будь что будет! Закидываю жезл в открытый переход. Вижу как он медленно, очень медленно вгрызается в водяную пелену и исчезает.

Выкидываю перед собой руки, с них срывается жалкий ветерок, вместо запланированного  урагана…  резерв исчерпан… 

Вот и все, добегался! Невольно зажмуриваюсь, ожидая конца…

Внезапно яркий свет ударил по глазам, просветив даже сквозь закрытые веки.

Я кожей чувствую как поднимается ветер, становясь ураганом… 

Открываю глаза, вокруг меня синий, яркий сумасшедший свет. Он бьет по тварям из кольца на моем пальце, рвет их в клочья, без разбору чьего они роду племени, а меня несет к переходу кружащийся вокруг меня смерч, неожиданно горячий…

Человек остановился, выставив перед собой черный, как ночь посох, готовый как к бегству, так и к нападению, лишь его безумные синие неживые глаза шарили по моему телу, пока не натолкнулись на мою руку с кольцом.

 

Что-то дрогнуло в мертвой синеве пониманием…

Он выпрямился и, гладя мне в глаза, что-то резко скомандовал. Твари порскнули в стороны, оставив в одиночестве высокую белую фигуру, гордо опирающуюся на черный посох…

Хлюп холодной, ледяной воды, я ощущаю телом, а не слышу.

Перед глазами удерживаю образ кинжала – моего кинжала… Темнота расцвечивается оттенками, проявляются детали и движение прекращается.

Пробую пошевелиться, тело почти не подчиняется.

Осматриваюсь, настолько, насколько позволяет ставшее внезапно чужим тело. Это не обман, я действительно сжимаю рукоять своего кинжала. Жезл валяется рядом, на полу.