Реплес

Именно здесь он найдет при необходимости кров, пищу и помощь. Знак ко’атль означает либо долг жизни храну, либо, что здесь проживает хран отошедший от гильдии, ввиду старости, искалеченности или просто пожелавший покоя.

Едва за спиной закрылась дверь, как на меня пахнуло теплым запахом хмеля, смешанного с перегаром. По всему залу слышался гомон голосов, женский смех, пьяные выкрики и громкое ржание, которые, впрочем, не перебивали звуков музыки. 

Веселье в самом разгаре. 

Под высоким сводчатым потолком клубился дым от многочисленных трубок.

Вдоль каменных стен  расположились массивные столы, заставленные снедью и кружками с элем, с мощными лавками, сейчас согреваемыми задами гуляк.  

В центре корчмы, перед стойкой кружилась в танце девушка – точеная куколка, с трещотками в руках, под звуки бубна, меха, тара и свирели. Многие смотрели представление, поддерживая танец топаньем, хлопаньем и выкриками. 

Справа, за двумя сдвинутыми столами гуляла большая компания наемников, которые весело пили очередную здравицу.

На коленях у наемников сидели смеющиеся девушки. 

Глубокие вырезы расшитых рубах манили взгляд прелестными формами, разрезы длинных юбок оголяли стройные ножки, длинные волосы свободно струились по плечам. На девчонках блестели украшения из серебра, а на некоторых и золота, значит не уличные, из разрядного дома. 

Видно наемникам и впрямь есть, что отпраздновать, раз не поскупились. 

Девочки хороши, особенно одна: кареглазая, тоненькая, но с приятными округлыми формами.

Она заметила мой интерес и теперь рассматривала оценивающе, не переставая смеяться чужой шутке. 

Ну да не мое, нечего и глазеть. 

Разминувшись в проходе с одной хорошенькой подавальщицей, засмотревшись, чуть не сбил другую: чернявую, невысокую, грудастую – в глазах издевка, а в руках по четыре кружки эля.

 – Посторонись! – скомандовала она.

Я отпрянул и рассмеялся. Разминувшись теперь с ней, поспешил быстрее добраться до стойки, где рассчитывал найти корчмаря.

Мои ожидания оправдались. Корчмарь, здоровый  рыжий детина, наливал из бочонка эль, кружку за кружкой, выставляя их на стойку. Что ж, подождем. 

Наполнив еще несколько кружек, корчмарь вытер руки полотенцем, висевшем на плече и вгляделся в зал, оценивающим взглядом.

 – И мне эля, хозяин, – заявил я.

 – Тебе… эля… – хмурый взгляд просверлил меня, казалось, насквозь.

Корчмарь обошел стойку и встал напротив, уперев руки в бока.