Багряный рассвет

Не могут же боги его так ненавидеть, чтобы лишить тех немногих причин, ради которых стоит жить!

- Неважно, какова будет расплата, - наконец твердо произнес он. – Я не могу в один день лишится двух самых близких для меня людей! Будь то в моей власти и в моих силах, клянусь, я заплачу любую цену! Все, что только пожелаешь!

Знахарка вновь подняла на юношу свой взгляд, и Эсте был готов поклясться, что в этих глазах пылает торжество. Словно перед ним стоял совершенно иной человек:

- Тебя за язык никто не тянул, мальчик.

Да будет так.

Эсте хотел что-то ответить, но в этот момент заявились Олаф и Рид, втаскивая две охапки мелко порубленных поленьев. Старуха засуетилась, словно ничего только что и не происходило. Быстро поставила перед всеми парнями по кружке со свежим травяным отваром, пригласив их за отдельный стол:

- Садитесь и пейте, молодчики. У меня тут непочатый край работы, а вам силы еще понадобятся. Чего схарчить приготовлю уже после.

И вот так просто знахарка отвлекла двух ребят от Шайен, не дав им понять, что девушка уже не дышит.

Вытерев руки, Эсте сам не свой присел рядом с друзьями, недоверчиво покрутив в руке кружку. Он готов был поклясться, что его отвар хозяйка дома налила из другого кувшина. Но теперь спрашивать и проявлять неуважение парень побоялся. Не в тот момент, когда жизнь друга висит на волоске. Осторожно сделав глоток, юноша распробовал горячий и немного терпкий напиток. По ощущениям ничего подозрительного. Да и смысл старухе подливать отраву, если совсем рядом целая куча солдат?

Мысленно махнув рукой, Эсте выпил все до дна, ощущая, как действительно понемногу успокаивается.

Комок в груди смягчился, и его иглы перестали так сильно ранить изнутри. Отчаяние и боль уступали место тупому, ноющему чувству бессилия.

Тем временем, в помещении воцарилась суматоха. На один из столов опустился поднос, который знахарка быстро заполняла разными пузырьками, иногда смешивая в глубоких пиалах содержимое некоторых из них. Туда же легла изогнутая игла и тонкая серая нить, нож с коротким лезвием, только что очищенным в огне, и множество кусков светлой ткани.

Женщина подхватила поднос, перенесла его поближе к Морану, а затем внимательно посмотрела на своих гостей. И усмехнулась.

Эсте эта хищная улыбка совсем не понравилась, пускай даже исходила от дряхлой старухи. Он повернулся к друзьям, и понял, что до тех уже не достучаться. Рид успел крепко заснуть, примостившись головой на сложенные поверх стола руки.