Школа на краю империи

Тут же попадались бочки с квасом, холодильники мороженщиков, сахарная вата, овощи, фрукты, табак и кофе на развес. Странствующий таролог предложил мне погадать. Подтянулсся мужик, смахивающий на сектанта, и спросил, не нужна ли книжка с автографом Джидду Кришнамурти...

Ныряю в ворота.

Меня интересуют задворки Гранд Базара. Выезды, скопления тележек. Перетаскивающие тяжести женщины. Если знать, где искать, работёнка подвернётся быстро.

Ага.

Вот и оно.

Ругающаяся с водителем микроавтобуса тётка.

— Что значит — запил? А кто разгружать будет?

— Мне на точку, Миранда, — уныло пробубнил водитель, худощавый кавказец лет пятидесяти.

— Дорогая, не обижайся.

— Пусть даже не суётся ко мне, — рассвирепела торговка. — Так и передай.

Вывинтившись из толпы, я встал прямо перед Мирандой.

— Чего тебе, малец?

Торговка была настолько монументальной женщиной, что занимала добрую половину прохода между павильонами и лотками. За спиной Миранды висели колбаски чурчхелы, громоздились фрукты и овощи, горки разноцветных специй и орехов.

Там же стояли баночки с аджикой и ткемали. В глубине палатки тоже хватало еды — кофе, чай, макароны, крупы и консервы.

— Я помогу разгрузить.

Женщина окинула мою сухощавую фигурку скептическим взглядом.

— Не переломишься?

— Постараюсь, — хмыкнул я. — Так вам нужна помощь или нет?

— Много не заплачу, — отрезает тётка. — Разгрузишь машину — дам пятёрку.

— Согласен.

Чтобы не запачкать рубашку, я снял её, бросил на мешок с макаронами у прилавка и сразу приступил к работе.

Водила подогнал микроавтобус задом к палатке, распахнул настежь двери и отошёл покурить. Никто не собирался облегчать мою задачу, но я не в обиде. У каждого своя работа.

Солнце раскалённым гвоздём воткнулось в зенит.

Внутри буса — парилка.

Я подтягивал ящики, коробки и упаковки к заднему краю, после чего спрыгивал на землю и переносил товар в те места, куда указывала Миранда. Деревянные ящички с помидорами, абрикосами и виноградом складировал в высокие штабели. Макароны, крупы и баночки с кофе укладывал на палеты возле дальней стены «точки».

С арбузами вёл себя очень осторожно — они были тяжёлыми и норовили скатиться на асфальт.

Миранда критически наблюдала за моей работой, а водитель, которого звали Гочей, уже общался со своим знакомым. Сигарета из пальцев Гочи исчезла, вместо неё нарисовалась миниатюрная чашечка кофе.

Тяжелее всего мне дались тридцатикилограммовые мешки с мукой. Матерчатые, неудобные, оставляющие белые следы на теле.