Эргоном: Восхождение берсерка

Явно просил с запасом, чтобы дали хотя бы треть. Правильная политика.

Подписав все бумаги, я достал из сейфа Большую печать, палочку зелёного сургуча и спички. Накапав, где надо, оттиснул родовой герб – медвежью голову на геральдическом щите, окружённом дубовыми листьями и сверху увенчанном рыцарским шлемом без перьев. Когда сургуч застыл, вызвал Ригеля.

- Всё готово, Семён Олегович. Можете отсылать.

Время обеда давно миновало, так что желудок просил его уважить. Плотно поев (спагетти, охотничьи колбаски, сырный суп и штрудель с какао), я отправился в подземелье замка, чтобы выяснить, как продвигаются дела со сворой и персоналом псарни.

В подвале стоял характерный и знакомый мне запах. Смесь пота, псины, экскрементов и сырого мяса. И это при наличии вентиляции: решётки вытяжек располагались под потолком, прямо над клетками.

В подземелье ошивалось человек двадцать. Может, и больше. При виде меня кланялись, здоровались и, кажется, смущались. На вопрос, где Прокофий Васильевич, показали в сторону дальнего коридора.

Там, в небольшой каморке, я и нашёл Рудаева. Старик паял стрекало. В помещении стоял едкий запах канифоли.

- Ваша Милость, - кивнул он, вставая из-за стола. – Добро пожаловать. Пришли проведать собачек? Подросли они уже, конечно. Хорошие симураны, сильные. Сука уже беременна. Щенка два будет, думаю.

- Всего два?

- Это нормально. Три редко бывает. Больше – никогда. Это же не обычные собаки. Да и вообще, не собаки, если уж на то пошло.

- Садитесь, Прокофий Васильевич, - кивнул я на стул.

– В ногах правды нет.

- Благодарю, господин барон. Годы берут своё.

- Как персонал? Я вижу, вы кое-кого набрали.

- Ага. Есть перспективные. Но не все. Часть годится только дерьмо убирать, да мясо рубить. Постепенно избавлюсь от них. Лишние люди в нашем деле не нужны.

- Это как решите. У вас полная свобода, Прокофий Васильевич.

- Спасибо, Ваша Милость. Иначе я бы и не смог вам помочь. Тут нужно тщательно народец подбирать. Только тех, кто жизнь своей без псарни не мыслит. Призвание потому что иметь надо.

И есть, и спать, и всё остальное – здесь, в подвале. Ни о чём ином не мечтать. Мало, кто на это способен. Особенно, если молод.

- Можете ответить, когда псарня будет готова?

- К чему, господин барон? Гулей рвать?

- Да. И к Дикой охоте.

Старик вздохнул.

- Ох, молодость, молодость! Вы простите, что так говорю. Я уважение к вам имею. Вижу, как ретиво за дело взялись и не бросаете. Хорошо вас воспитали, да. Однако понимать нужно, что такое псарня.