Ошейник для Лисицы 2

Во-первых, краску использовали особенную — её изготовили алхимики, придав ей нужные свойства: водостойкость, износоустойчивость, насыщенный естественный цвет и даже нужный запах! Ведь енот, пахнущий лисом, — это довольно странно. А из отдельных особенностей к ней прилагался специальный реактив, который мог быстро вернуть первоначальный цвет, — это было необходимо для выполнения моего плана. Во-вторых, хоть я сам не очень однотонный, всё-таки окрас енота местами сложнее. И самое сложное место — хвост.

С ним возились уже больше полутора часов и закончили только половину. Оказалось, что нарисовать нужные полоски на нужном расстоянии и нужной толщины — дело практически ювелирное. И пока две кошечки разукрашивали мою гордость и достоинство, с мордой возились Эмерлина и Шанди. Другим бы я такое занятие не доверил.

Лапы у моей жены постоянно подрагивали, у Шанди получалось куда лучше передать все оттенки и очертания узора на морде Макса. Теперь мои глаза украшали своеобразные «очки» с белыми бровями, через лоб проходила чёрная полоса, а щекам придали лёгкую полосатость.

Серьгу красила Грэйс — обложив ухо ватой, она, высунув от усердия язык, красила каждую сторону моего обручального кольца.

После всех процедур к некоторым частям моего тела прилепили шерстяные накладки, немного меняющие его очертания. В частности, я стал куда менее стройным. Потом то же самое сделали с мордой. И всё это было ужасно щекотно!

Когда же мне наконец позволили открыть глаза, я не узнал себя в зеркале.

Оттуда на меня смотрел нагловатый и очень удивлённый полосатый енот. Самый настоящий. Но что-то всё же было не так…

— Приведите Макса! — велел я и прошёлся по комнате, будто привыкая к новому телу. Настоящего енота привели быстро, и я внимательно осмотрел его морду, одновременно поглядывая на свое отражение в зеркале.

И всё сразу стало понятно: уши. Постаравшись запомнить положение ушей Макса, я после нескольких попыток сумел повторить его. Обычно я держу их поднятыми, и вот теперь мне предстояло привыкнуть к небольшому наклону и необычному углу между ними.

Но это не смертельно, если что — воспользуюсь проволокой.

Енот замотал головой, пытаясь избавиться от кляпа. Я махнул, чтобы ему позволили говорить.

— Ты не понимаешь, что творишь!

— Отлично понимаю… — Я красовался перед зеркалом, слегка поправляя причёску.

— Ты ведь обо мне ничего не знаешь! — продолжал бубнить енот.

— Всё, что мне нужно, я уже знаю.