Ошейник для Лисицы 2

Но она уговорила меня, заявив, что завтра ей надо будет быть полной сил, чтобы при необходимости дать бой своим обидчикам. Я лишь махнул на неё лапой: какой тут может быть бой, когда за неё такие воины?

Оставшись один, я немедленно пошёл на вкусный запах, который доносился с кухни. Аппетит я нагулял просто ужасный, чувствовал себя настоящим зверем, и если мне на моей же кухне не дадут большой, очень большой кусок прожаренной свинины, то я пойду к эвам, отберу у них игрушку и съем её сырой. Не так приятно, как жареное, но зубы, в солидарности с желудком, хотели мяса.

И неважно какого.

Больше всего меня поразило то, что на моей кухне всеми управляла не кто иная, как сама глава Клана. Кулинарные таланты Флёр развернулись во всей своей красе, а в сочетании с навыками руководства она превратила кухню в хорошо отлаженный механизм, который крутился вокруг лисицы. Она пробовала всё, что можно было попробовать, засовывая палец в каждый соус, который подавался вместе с мясом. Как только она начинала пробовать его на свой взыскательный вкус, лис, который делал его, замирал в ожидании вердикта.

Как только повар получал утвердительный кивок головы, он сразу расслаблялся и заново обретал желание жить.

Понаблюдав за работой Флёр несколько минут, я, услышав недовольный стон своего желудка, решительно направился к ней с твёрдым намерением получить порцию еды вперёд ужина.

Как только я дотронулся до плеча Флёр, она тут же обернулась и, буквально схватив меня, потащила к другому концу кухни.

— Ренар! Тебя-то мне и надо!

— Что? Что за…

Лисица, оставив меня без ответа, подвела меня к небольшой жаровне, в которой тлели угли.

Над ними, шкворча и капая жиром, жарились маленькие кусочки свинины. Только пахли они странно и были украшены кусочками лука.

— На вот, попробуй. — Флёр впихнула мне в лапу железку, на которую были насажены кусочки, и выжидательно на меня посмотрела.

Я принюхался к мясу. Свинина, но отдаёт какой-то остротой и непонятными специями. Пожав плечами, я стянул зубами кусочек мяса и принялся жевать.

В тот момент, когда мои клыки разрубили этот твёрдый, немного кисловатый кусочек, у меня перевернулось всё сознание о вкусной пище: мясо было и кислым и сладким, и твёрдым и нежным, — оно было просто потрясающим! От блаженства я закрыл глаза и принялся долго-долго смаковать этот кусочек. Как только я его рассосал, я сообразил, что в лапе у меня зажат ещё целый прут с этим блюдом, а на углях ещё три штуки.