ЧОП "ЗАРЯ". Книга вторая

Уже холодный тарантас, внешне напоминавший военную «полуторку» с жестким кунгом неожиданно оказался прямо передо мной. Я прыгнул на капот, оттуда на кабину и выскочил на крышу, еле успев затормозить на самом краю.

Не видно ни черта. Еле розовые остывающие тела на дороге и на обочине, темные грузовики с погашенными или выбитыми фарами, и только три крупных серых силуэта, которые то исчезали, смазанные снежными хлопьями, то появлялись впереди.

— Вы че здесь третесь?! — ну не выть же, мэйны то рычать не умеют, а внимание надо было привлечь, чтобы полночи за ними не бегать.

Сработало! Со стороны леса на меня понеслась черная тень и налетела на ледяную стену, воздвигнутую силой мэйна. Я представил себе что-то типа щита, но не рассчитав силу, собрал не только падающий снег, но и подтянул с земли. Почти целый шкаф толщиной сантиметров двадцать сформировался между мной и селенопсом.

Тварь впечаталась, разбивая лед и ломая лапы, и оглушенная упала на дорогу.

Я почувствовал возбуждение фобоса, и среагировать не успел, как он подхватил осколки стены и дернул рукой, как дирижерской палочкой, в сторону второй твари.

Груда острых сосулек-обломков с гулким перестуком стала влетать в паучью тушу, будто швейная машинка заработала.

И если первые глыбы раскалывались, разбрызгивая лед, то где-то с пятого попадания появилась маленькая брешь, куда полетели все остальные осколки. Из раны стала сочиться зеленая кровь, практически моментально замерзая и превращаясь в подмерзшую кашицу.

Грудь селенопса разбухла, а ледяные осколки все влетали и влетали, ломая ребра и внутренние органы монстра.

Деймос и так не был красавцем, а сейчас вообще какой-то суп-пюре с костями и комочками получился. Чем толще становилась тушка, тем реже и медленней ворочались крылья.

Монстр стал проседать, еще несколько осколков попали в пасть, а последняя длинная сосулька влетела в один из зрачков, и деймос скрылся из вида, рухнув за машиной.

Я услышал, как ворочается и лает оглушенный. И пока не видел третьего, спрыгнул на землю и пустил в ход когти мэйна.

Подрубил крылья и вонзил обе руки в спину твари. А чувствовал себя при этом каким-то обколбашенным Росомахой. Вроде и прет, но какой-то осадок и усталость.

Мэйн выдохся, в голове даже не форточку, а зимнее проветривание открыли, через которое вытекал фобос. Пара секунд и я тяжело опустился на землю, снежинки, летящие с неба, стали казаться пудовыми гирями — так сильно прижало. Еще и мерзнуть начал.