Логик

Перекинувшись парой словечек с Вариком и поблагодарив его, мы вновь отправились в путь, прямиком к шахте смертников. Соломон должен был пропустить нас наверх.

Не знаю, сколько мы провалялись в постели, однако улица встретила нас сумраком надвигающейся ночи. Трактир я покидал уже не таким, каким был раньше: рваный балахон стал невероятно велик и свисал на плечах, взъерошенные волосы и щетина выдавали во мне пьяницу, которому здорово хотелось похмелиться. Скулы на лице выступали четкими рельефными линиями, кожа истончилась и натянулась, того и гляди лопнет, в общем, я был похож на скелет, который ради приличия обтянули кожей.

В этот раз дорога до шахты смертников стелилась под ногами легко и непринужденно. Немудрено: в прошлый раз Кая тащила меня на себе, а сейчас мы могли преодолеть нужное расстояние в несколько раз быстрее. На тихих улицах гулял ветерок и были отчетливо слышны разговоры. От нас никто не шарахался, не убегал, все равнодушно проходили мимо.

Огромные двери шахты стали видны задолго до того, как мы к ним приблизились.

Когда, осторожно озираясь по сторонам, Кая навалилась на тяжеленную дверь, та знакомо скрипнула и подалась вперед, а затем вдруг накренилась и рухнула с таким грохотом, что эхо разнеслось по тысячам урн с прахом, потревожив вечный сон усопших.

Зрелище, открывшееся нашему взору, повергло в ужас и заставило содрогнуться самые потаенные уголки души: тысячи ливитирующих Падальщиков валялись на каменном полу в разных позах. Одни были в лужах крови, другие с застывшим взглядом, но все одинаково мертвы.

Что, черт возьми, здесь произошло?!

Мы осторожно ступали между еще свежими трупами, пока не наткнулись на пригвожденного к одной из колонн Соломона. Старик готовился вот-вот умереть. Его руки, ноги и живот были пронзены клинками, уходящими глубоко в камень.

— Кира, и… моя ученица, — улыбнувшись с превеликим трудом, выдохнул он.

— Соломон… — я натурально потерял дар речи.

Кто мог победить такую армию?! КТО?! Это ведь не просто логики, а учителя Падальщиков, элита.

Их не взять не то что штурмом, но и никакой хитростью…

— Чья это работа? — ощущая в себе растущее бешенство, спросил я.

— Приглядись, сын своей матери, и ты сам все поймешь, — не поднимая упавшую на грудь голову, ответил Соломон.

Долго гадать не пришлось. Кая обратила внимание на некоторые трупы:

— Смотри, эти одеты по-другому…

Я взглянул: серые плащи без лычек и опознавательных знаком, глубокие капюшоны, жилистые крупные тела.

— Воины.