Хроники Схарны. Книга 3. Зачарованные тропы

Не так уж много ведь минуло времени после грозных событий на древнем кладбище, из-за которых город в считанные дни опустел едва ли не вполовину. Состоятельные господа, что составляли большую часть клиентуры таверны Хенгрида, разбежались, кто куда, одними из первых и только-только начинали возвращаться домой. Гному даже пришлось немножко урезать цены, чтоб удержать оборот на прежнем уровне. Однако новость о том, что заведение Хенгрида стало куда доступнее, чем раньше, достигла пока не всех ушей. Те, кто прежде не мог себе позволить обедать и ужинать здесь, не успели привыкнуть к новой возможности, и вечера в «Кирке и кувалде», еще недавно бывшие шумными и веселыми, протекали сейчас в гораздо более спокойной обстановке.

Меньше работы было теперь у всех – у поваров, девушек-подавальщиц, уборщиков. А также – у юного музыканта Скольда, которому в иные дни и вовсе не приходилось сыграть ни единой песни. Новая клиентура не привыкла единовременно вкушать и яства и искусство – порой гитариста даже специально просили замолчать.

Что ж, Скольд не обижался. Это в любом случае было удобнее, чем бренчать часы напролет, стараясь не повторить ни одной мелодии. Теперь он сидел в таверне все больше для вида, и у него оставалось достаточно свободного времени для сочинения собственных песен – после встречи с кандарским эльфом это стало получаться у Скольда гораздо лучше, чем прежде – и размышлений о жизни. Только вот, и песни, которые складывал Скольд, и думы его были совсем невеселыми…

Всю свою недолгую жизнь парень провел в Билане – не был ни в гномьих пещерах, ни в эльфийских лесах, ни в столице, ни даже на морском берегу.

Зарабатывать на жизнь музыкой Скольд начал в четырнадцать лет. Сейчас, на девятнадцатом году, бард полагал, что досконально знает царящие в родном городе настроения, и ничего хорошего от продолжения такой жизни ждать не следует. Точнее – ничего сверх того, что есть у него в настоящий момент – а развлекать посетителей в «Кирке и кувалде» Скольду давно и, можно сказать, смертельно надоело. Порой ему хотелось прервать танцевальную мелодию или романтическую балладу и прямо в разгар пиршества начать горланить пошлые частушки. Все, что угодно – лишь бы обратить внимание гомонящей публики на трагедию молодой творческой души.

Впрочем, даже если бы все эти люди вдруг бросились к нему и принялись утешать, это все равно ничуть не помогло бы Скольду. Единственный выход он видел для себя в том, чтобы сменить место жительства.