Пустота под масками

Другая община – переживем, мама станет сравнивать ее с этой и более разумно подходить к предписаниям. Но главное – мы будем вместе, действительно вместе, командой! В общинах или без, с верой или без – неважно, мы будем семьей. Вот зачем пирог. Пирог может быть важнее всего, если это – мамин пирог!»

Постаравшись стереть остатки блаженства с лица, Денис вышел из комнаты и сел за стол. Румяная корочка с выглядывавшими по бокам сливами гипнотизировали его, но он все же перевел взгляд на маму, которая села рядом и накрыла его руку своей.

«Да, мама, мы вместе. Никаких больше дурацких ограничений».

Она полезла в карман, достала лист бумаги с цифрами и положила его на стол перед Денисом.

– Это номер отца Михаила…

Она сказала: «Что бы тебе ни поручил отец Михаил – это очень важно», сказала, что не хочет знать никаких подробностей, что не будет требовать от сына рассказывать о просьбе священника. «Потому что это во благо всех нас и во имя господа и Святейшего». А в голове у Дениса крутилось лишь одно имя – Баал.

Он читал о нем когда-то. В древности на ближнем востоке у каких-то народов Баал был верховным богом. Они строили ему храмы, проводили ритуалы, славящие его. А еще создавали статуи, огромные и полые. Человекоподобная фигура возвышалась над толпой верующих, простирая руки к небесам. Голова его была запрокинута назад, а рот широко раскрыт, словно извергает неведомые смертным гимны. Но Баал не пел. Баал был голоден. Жрецы разводили костры у основания статуи, и когда бревна превращались в угли, а из пасти бога начинали вылетать горящие искры, матери протягивали младенцев жрецу, тот поднимался по пьедесталу и клал детей прямо на ладони покровителя. Младенцы скатывались по рукам прямо в раскаленную пасть, утоляя голод божества своих родителей.

Голова Дениса закружилась, на лбу выступил пот. Он катился туда прямо сейчас, и искры из пасти всевышнего уже осыпали его тело.

– Хорошо, мам, я тебя не подведу. – Он взял лист.

– Кушай свой пирог.

Сознание вернулось к Денису лишь в тот момент, когда он захлопнул дверь в свою комнату. Он даже не был уверен, говорили ли они с матерью о чем-то еще. Парень проковылял за стол, машинально включил компьютер.

План, обдуманный по дороге домой, казался каким-то далеким, древним. И бессмысленным. Ничего не изменилось, но в то же время изменилось все. Его разум отчаянно искал хоть какой-то ориентир, чтобы зацепиться. И нашел Вику.