Avaritia

Седые волосы, желтый халат, накинутый поверх дорогой рубашки, расстегнутой на груди и демонстрирующей серый пушок. Взгляд с подозрительным и надменным прищуром, который свойственен всем представителям Востока, проживающим в Империи.

Старый — так мы его называем, толстенький старичок татарин, который является главным на производстве и следит за тем, чтобы ни одна нищебродская гнида не отлынивала от работы и выполняла свою норму.

— Спите? — рычит он тихим голосом, который почему-то эхом отражается от стен огромного ангара.

Никогда не пойму, как он умудряется так делать.

— Никак нет, Стар… Александр Азимович, — быстро отвечает Олег, поправляя свою фуражку с прямым козырьком.

— Смотрите мне, — грозит пальцем Старый.

Он окидывает Олега оценивающим взглядом, затем вскользь проходится по мне, а дальше по остальным, что подняли головы отвлекаясь от работы.

— Смотрим, как же не смотреть, куда ни глянь, так везде смотрим, есть ведь на что…

Раздается шлепок, и Олег притворно отскакивает от старика потирая плечо, по которому пришелся шлепок морщинистой увесистой ладони.

Старик же восклицает:

— Ты мне тут дурачка не включай, я тебе не молодка глупая!

— Да как можно то? Они же красивые, а вы…

Олег резко прикусывает язык, не давая себе договорить. Я чувствую, как из меня пытается вырваться смешок, который быстро скрываю прижатой ко рту ладонью, делая вид, что зеваю.

Лицо старика багровеет, но он, сделав глубокий вдох, говорит:

— Так, Олег, собирайся давай.

— Куда?

Мы с парнями переглядываемся между собой с удивлением.

Впервые Старый просит Олега покинуть производство, а ведь он лучший работник. Можно сказать, ему единственному позволено так общаться со стариком и не быть уволенным с работы.

Везет же.

— Топить тебя буду, как гуся бешеного! — рычит Старый. — Собирайся, кому говорю, нужен ты будешь в другом месте сегодня.

— Надолго? — спрашивает Олег, смотря на всех нас. — Парней как-то бросать…

— Ничего, справятся они как-то без своей мамки, — машет в нашу сторону старик.

— Собирайся, умойся, душ прими и оденься почище. Вернусь через пол часа.

С этими словами, он, повернувшись на пятках гуськом зашагал обратно к лифту. Хоть и был одет в дорогие шмотки, но видно, что вообще не парится по поводу возможности испачкаться. Да и ходит по лужам крови и слизи так, словно с самого младенчества только так и учился ходить по земле.

— Эх, ну ничего не поделать, — вздыхает Олег, потирая руки. — Ладно, надеюсь справитесь тут как-нибудь без меня.