Временщик 4

Во-первых, почему маска не черная, а сероватая? Во-вторых, чего это балахон странного белого цвета, так контрастирующего с подъездной серостью? Ив-третьих, какого рожна Стражи теперь делали дорогущий маникюр?

— Обязан кровными узами, — таинственно и зловеще произнес поздний гость женским голосом. 

Только тут я понял, что Страж придуряется. Да и Страж ли? Потому что обладателя, точнее, обладательницу голоса мне удалось узнать. Только у одного человека в нашей семье могли быть такие странные шутки.

— Братец, может, ты меня уже впустишь? — сняла личину Стража Лилька и довольно улыбнулась.

Глава 8

Человек есть мера всех вещей. Наше познание об окружающем мире предельно субъективно, ибо все меняется каждое мгновение, и абсолютной истины не существует. К примеру, в моем крошечном микрокосме с недавних пор не было понятия справедливости. Разве смерть Охотника была справедлива?

Другое дело Лилька. Воспитанная в духе абсолютного романтизма, где все должны быть честными, храбрыми и готовыми на все, она действительно представала для суровой действительности белой вороной.

— Чай? Или Стражи предпочитают вечером чего покрепче?

— Я не Страж, только Послушница. Надеюсь, потом дадут удобный балахон, этот шею колет.

Она стянула верхнюю одежду и оставила ее в прихожей. И теперь ничем не отличалась от былой себя, если не считать висящей над головой плашки с названием направления. Кстати…

— Что значит «Светляк»?

— О, щас покажу, вообще крутяк.

Нет, сестру однозначно подменили. Где нордическое спокойствие и присущая ей невозмутимость? Стоило ей стать Ищущей (всего-то делов!), как характер тут же изменился. И что за словечки такие — «крутяк»? Наберутся всякого с улиц, потом тянут в дом.

Лилька, между тем, прошла на кухню, взяла в руки табурет, осмотрела его со всех сторон и убрала под стол. После стала быстрыми движениями вычерчивать в воздухе его светящегося колченогого близнеца. Всего несколько секунд — и довольная сестра уже протягивала яркий, будто состоящий из одного света, табурет.

— Сядь.

— Может, не надо?

— Да садись!

Я осторожно приземлился своей пятой точкой на яркое нечто. Ничего, нормально. Даже удивительно. Лилька же коварно улыбнулась и взмахнула «горящими» ладонями. Те погасли, а я рухнул на пол, чуть не оставив копчик рядом с плинтусом.

— Круто, да?!

Бедный Лапоть, замерший над одним из навесных шкафчиков, с испугом глядел на меня.