Вторжение в Мидгарт

Херулийцы, известные своим безумным упорством, дрались до самого конца, но вскоре последние из врагов были повержены. Семеро дружинников вместе с Сигурдом собрались вокруг своего князя.

Покачиваясь от изнеможения, Вульф стоял над телом Хродгара и тупо пялился на торчащее из его лопаток копье. Сигурд и остальные воины встали рядом, со скорбью глядя на мертвого ильвинга. Тяжелое молчание повисло среди изнуренных героев. Вульф протянул руку и взялся за древко, а на его руку легла ладонь Сигурда. Вместе они рванули копье вверх.

Алые капли зачастили с острого наконечника, окрашивая траву в бурый цвет.

— Там… погибнет… ильвинг, — прошептал Вульф, выделяя каждое слово.

— Проклятье сбылось, — мрачно заметил брат.

— Это должен был быть я, — проговорил охрипшим голосом Вульф.

— Почему? — не понял Сигурд, который не видел всего, что случилось за его спиной.

— Это должен был быть я, — тихо повторил Вульф и снял шлем с головы.

Истощенный тяжелой битвой и буйством берсеркера, которое выжало из него всю энергию, как сок из фрукта, Вульф почувствовал, что теряет сознание.

Колени подкосились, и он медленно повалился на землю, обагренную кровью его брата.

* * *

Сделав прощальный круг над полем брани, усеянным телами погибших и раненых, сокол вспарил высоко в поднебесье. Там, гонимые холодным ветром, неслись свинцовые тучи. Сокол радостно вскричал и помчался домой на север.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Боль. Страх. Отчаяние. Убийственные лучи жаркого солнца, отвратительное голубое небо, белые облака, зеленая трава.

Мерзкая болезнь, называемая страшным словом «жизнь». Печаль и тоска по сырому холоду родного мертвого мира не давали покоя; они тревожили сон, превращаясь в яростный бич в руках жестокого хозяина, заставляя жечь и топтать все вокруг. Вечные туманы Нифльхейма тянули к себе, проносясь неясными образами в сознании, но исчезали всякий раз, когда чуткого нюха касалась гадкая вонь проснувшегося от зимней спячки леса вместе с запахами его обитателей и всего, что жило вокруг. Когда все это кончится?!

* * *

Вульф приоткрыл глаза, взгляд уперся в закопченный потолок. Ощущения, терзавшие его в кошмарном сне, перекочевали в явь, но тотчас начали блекнуть и отступать в темные подвалы рассудка, оставляя после себя неприятный осадок. Вульф удивился необычному сну и решил поговорить о нем с Хельги. Он не сомневался, что сновидение содержало некие предзнаменования — а их предстояло разгадать.

Вульф встал и огляделся по сторонам.