Вторжение в Мидгарт

— Именно, — согласился Вульф, — но инистые великаны не такие. Они и сильнее, и дерутся гораздо лучше.

— Да, — подтвердил Фолькхари, невольно коснувшись раны на бедре, — тот, которого ты убил, сражался не хуже любого из нас. И дрался он железным топором. К счастью, у троллей не было железного оружия, они бились по большей части дубинами или каменными топорами.

— Я заметил еще одно важное отличие хримтурсов от троллей, — сказал Вульф.

— Какое же? — спросил Хродгар.

— Они говорят по-нашему. А тролли лишь рычат, словно звери.

Может, у них тоже есть речь, но услышать ее мне пока не довелось.

Слуги тем временем разложили на столе широкие деревянные подносы с жареным мясом, сыром, хлебом, а также горшки с маслом и медом. Сигни и Вальхтеов вновь наполнили рога элем и присоединились к мужчинам.

— К нашему счастью, — сказал Вульф, — нам пока не встречались ётуны. Эти великаны стали бы самой серьезной угрозой для нас.

— Откуда тебе знать? — усомнился Гундхари.

Вульф промолчал, запивая мясо пивом.

Мрачные предсказания Одноглазого всплыли в памяти, словно темные тучи из-за горизонта.

Когда трапеза подошла к концу, Вульф поднялся из-за стола и обратился к вождю хордлингов:

— Готовь людей, Фолькхари, нам пора. — Затем повернулся к своим братьям и сказал: — Хигелак, собери бойцов, убедись, что все сыты и готовы к походу. Сигурд, возьми несколько дюжих мужиков и отправляйся с Вальхтеов в кладовые: нужно взять с собой самого необходимого продовольствия столько, сколько сможем унести.

Хродгар, подготовь телеги и повозки, а также коней. Все, что придется оставить, сожжем. И еще, надо похоронить всех павших сейчас.

Братья кивнули и отправились выполнять поручения. Фолькхари и его люди тоже ушли, оставив в зале лишь Вульфа и Сигни. Женщина печально разглядывала сына, в глазах ее появился непривычный блеск, а тонкие губы сжались в узкую бледно-розовую полоску над заостренным подбородком. Вульф подошел и обнял ее, прижал морщинистое лицо к груди. Ему стало не по себе: показалось, что он сделал это больше по привычке, нежели потому, что любил мать.

Он отпустил ее и отошел в сторону.

— Мы не оставим здесь наших клановых столбов, — твердо произнес он. — Наш род столетиями молился и приносил жертвы у этих опор. Повезем их с собой. Также заберем жертвенный камень из рощи Ансвальд. Но когда-нибудь мы вернемся сюда, и все будет по-прежнему. Мы уходим не навсегда.

Молодой князь одарил мать уверенным взглядом и направился к двери.