Последний конунг (Начертатель-3)

Мне нужно знать, какой святой что может делать.

— Полагаю, особое внимание при поисках стоит обратить на защитные способности. В частности, защиту от темных сил и колдовства.

— Правильно полагаешь, — кивнул я. — Приступай так быстро, как сможешь. Если что-нибудь понадобится, дай знать.

Мне показалось, что глаза монаха на миг вспыхнули воодушевлением и любопытством. Словно поручение не только не было ему в тягость, но и, наоборот, являлось интересной работой.

— Начну сегодня же, — кивнул Велстан. — И я хочу сразу попросить запас свечей.

Поработаю ночью. И, возможно, мне потребуется навестить местную церковь. У них должно быть больше текстов.

— У тебя все будет, — отозвался я и вышел за дверь.

Что ж, начало положено. Заодно стараниями Велстана выясню побольше про эту их веру.

А теперь следовало заняться делами отнюдь не духовными, а самыми что ни на есть земными.

В полдень я собрал лучших из отсавшихся в моем распоряжении разведчиков. К счастью, некоторые из них были наполовину эглинами - сверы нередко брали в жены местных женщин.

Именно это мне и было нужно: такие люди знали местные порядки, хорошо говорили на эглинском наречии и, не вызывая подозрений, могли пробраться туда, куда нам, пришлым, дороги не было.

У дверей главного зала чертога меня уже ждали двое хускарлов из личной дружины Скегги.

— Мужи собрались, почтенный, — склонил голову Вилли - наполовину златовласый, наполовину седой суровый вояка с безобразным шрамом через все лицо. — Девки хлопочут над пивом.

— Ничего крепкого не подавать. Поедим после сбора.

Вилли кивнул.

— Как пожелаешь, почтенный.

Я все никак не мог привыкнуть к тому, что пользовался в войске уважением сродни благоговейному трепету. Особенно после взятия Омрика. Увидевшие мое представление с птицами воины испытали настоящий ужас и с тех пор откровенно меня побаивались. Впрочем, Эдельхун смог пустить богу кровь и показать всем, что я далеко не так всемогущ. Но даже если воины и сомневались в моих силах, виду они не подавали.

Я вошел в распахнутые двери, и меня тут же окатило волной тепла. Огонь длинном очаге весело горел, на столе поставили несколько толстых восковых свечей, а лавки застелили шкурами. Под потолком висели пучки трав и остатки убранства после праздника наступления весны.

Ожидавшие меня воины разом поднялись, увидев меня.

— Здравствуй, начертатель! — прогремел их нестройный хор.

— Да будут боги милостивы к вам, — отозвался я и жестом велел служанкам удалиться.