Страна забвения

Страшные тут дела творятся, уходить надо. Как Игорь очнётся — передай ему, пожалуйста, что я бы не был прочь нанять его. Лейла, идём…

Кажется, он был близок к пробуждению. Но пока что он шёл, шатаясь, по тернистой дороге, роняя алую кровь из никак не закрывающихся ран. Эстус не помогал и даже больше — с каждым глотком ему становилось всё хуже. Окружающий его мир уже давно превратился в один алый пейзаж, когда кто-то схватил его. Он не стал бороться — не было сил — и смежил веки…

***

Открыв их в реальности.

Обугленный потолок. Отголоски чужого тепла на груди. Ощущения присутствия другого человека рядом.

Он зашевелился, приподнявшись на локтях, и глянул в сторону. Рядом беспокойно спала, завернувшись в отобранную простыню, Адолфа.

— М-м-м…

Он соскользнул с матраса, подобрал с пола сильно поцарапанные, почти разломанные ножны с утигатаной и подошёл к окну. Было сумрачно. Вчерашние грозовые облака обернулись сегодня беспросветным штормом, безжалостно обрушившимся на землю с чернильно-чёрных небес сплошным холодным потоком ливня и воющим в храме ветром.

Изредка небо озарялось вспышками молний, перекрашивающими мир в монохром, за которыми следовали грохочущие грозные раскаты. Без мыслей в голове и звоном в ушах он отошёл от окна и сел на пол в позе сэйдза, вытащил из инвентаря вязанки веток и разложил костёр. Наскрёб стружек и высек искры. Скоро дрова объяло пламенем и язычки огня потянулись вверх, принося приятное тепло.

За спиной позаслышался шум. Адолфа зевнула и потянулась.

— Доброе утро, — произнёс он.

— М-м-м… Доброе утро, — прозевала она, садясь рядом и возясь со своими волосами, заплетая их в конский хвост.

Пламя было ярким, ему приходилось щуриться.

— Будешь? — он протянул ей шампур с холодным шашлыком. Она без слов приняла его, и некоторое время они провели в тишине, насыщаясь и смотря на танцующее на дровах пламя. Он достал другую флягу, глотнул воды и протянул её в сторону. Через пару секунду флягу забрали из его пальцев и послышались звуки глотков.

— Спасибо, — прошептала она под не умолкающую грозу и стук дождя, передав ему кожаный сосуд.

Они помолчали, глядя на ярко-оранжевый огонь. Заметив, что он дрожит, она потянулась и накинула на его плечи простыню. Благодарно кивнув, он закутался в неё, оставив торчать беловолосую макушку.

— Что дальше? — спросил он коротко без задней мысли.

— Я дождусь соклановцев. Слишком далеко тут всё зашло. А ты?

Он закрыл глаза, ища ответ. И, как ни странно, нашёл.