Застрянец

Архип пошел в пивнуху, а я сидел на пустой бочке и размышлял: стоит ли в следующий раз пригласить к себе Румянцева или лучше опять затусить у него? По плечу меня тихонько похлопали.

Повернувшись, я увидел человека. Спину. Он прислонился к моей бочке и смотрел в стену напротив, показывая лишь нос и губы из-под капюшона:

- Кажется, я понял, - сказал он.

- Что понял? - я аккуратно вытащил пистолет.

- Понял, как он выбирает жертву.

- И как?

- Долго рассказывать. Вот, - он протянул бумажку.

- Что это?

- Место следующей пропажи.

Послезавтра около полуночи.

- Ясно, - я смял бумажку и попытался заглянуть в лицо сумасшедшему. - А ты, кстати, кто?

Мужик повернулся ко мне, сверкнул глазами и улыбнулся:

- Правильно, Глинский. Ты меня не знаешь, и я тебя не знаю. Ты меня не видел, и я тебя не видел. Будь осторожен.

Мужик отпрянул от бочки и ушел в переулок. Я долго смотрел ему в след, а затем дёрнулся, испугавшись подкравшегося Архипа:

- Холодное, - сказал он и протянул кружку пива.

Глава 8. Обменяю руку на двадцать тысяч

Архип и его люди стояли на крыльце с мушкетами и оглядывались по сторонам. Я же смотрел на стены своей башни. Мокрое пятно от вылитых помоев, клякса от краски, черная надпись: «Сдохни!».

Тут без полунамеков.

Возле двери валялся мертвый голубь и несколько тухлых рыб. Лежала кукла с воткнутой в лицо иглой. Ясно. Можно и без общественных опросов обойтись. Мой рейтинг опустился до… помойки.

Приказав Дементию навести порядок, я поднялся наверх.

Взял из коробки, подаренной Румянцевым, сигару, закурил. Стало полегче. Что ни говори, а деньги и всякие роскошные вещички успокаивают лучше, чем мысли о собственной доблести и порядочности. Пожив в съёмной квартире на окраине города и поев дешёвую еду из супермаркета, я мог с уверенностью сказать, что с бокалом вина и сигарой на последнем этаже собственной башни - намного круче, даже если при этом тебя ненавидит часть квартала. Половина квартала. Три четверти квартал. Ну, почти весь, мать его, квартал.

Итак, что мы имеем? Какой-то чумачечий со стеклянными глазами передал мне записку. Там была начертана схема улиц и магазин ремней. Позади магазина стоял крест и подпись: «Дубильщик, около полуночи». Доверять бумажке, полученной от незнакомого человека, не хотелось. С другой стороны, вероятно, мы были знакомы. Чумачечий знал другого Глинского. Они вместе что-то обсуждали. Расследовали дело о похищениях? Может быть.