Проклятый

Лис поднял ближайшее хазарское копьё и ринулся к братьям.

Втроём они подрезали жилы коням и безжалостно рубили свалившихся с сёдел хазар. Их окружили, старались достать копьями, впрочем, без особого успеха, теряя и теряя людей. Полсотни оставшихся кочевников бросились по селению. Рубили всех мужчин. Врывались в дома, оттуда доносился грохот бьющейся посуды, девичий визг, предсмертные хрипы.

Толпа около братьев начала редеть. Мощный запах крови и внутренностей кружил голову не хуже медовухи. Пыль под ногами превратилась в красную грязь и сапоги скользили, как по льду.

Дома с ужасом смотрели на бойню, в которой скот и мясники поменялись местами.

В глазах Бэра потемнело – хазар срывал платье с Натальи, а на её лице расплывался кровоподтёк. Страшный рёв заставил скворцов взмыть в небо и умчаться подальше в поле. Кочевник почувствовал, как волосы на затылке начинают отрываться вместе с кожей, а на горле, рассекая беззащитную плоть, сомкнулись страшные зубы. Фонтан крови обдал лежащую девушку. Ещё живой человек, скрюченный предсмертной судорогой полетел в гору трупов.

Наталья потеряла сознание от ужаса. Она поняла, кто спас её от Сокольника, поняла что, такой кроткий и застенчивый рядом с нею, Бэр на самом деле кровожадный зверь, способный в любой миг забрать её жизнь, а не человек. Он стоял красный с ног до головы: русые волосы, волчовка, волосы на груди и руках – всё слиплось от крови. Глаза цвета тёмного булата вновь обожгли её холодом смерти.

На весь напала сотня конных хазар. Живым не ушёл ни один.

Десяток побили мужики, ещё две дюжины прошили стрелами. Один упал с обезумевшей лошади и сломал шею. Остальных убили братья. Место, на котором они сражались, окружил вал из изуродованных тел. Красная жижа не успевала впитываться, и под ногами чавкало и разбрызгивало густые капли. Словно в отражение творившегося на земле, небо разыгралось кровавым закатом с алыми рукавами облаков. Среди тел братья нашли тяжело раненого отца, копьё пробило грудь слишком близко от сердца.

Лучина едва освещала тёплую избу, бледное лицо Анисима, укрытого шкурами, его жену и сыновей.

Волк и Лис стояли в мрачном молчании, а Бэр, умеющий лечить не хуже деда, помогал матери менять повязки. Он, как и дед, владел волхвовским искусством исцеления прикосновением руки, но не такие тяжкие раны.

Веки раненого, дрожа поползли вверх. Хриплым, словно надтреснутый колокол, голосом он произнёс:

- Сыны мои, вот и смертушка моя близко. Видать не судьба мне внуков увидеть.